Как доказать, что мы пытались уехать, а нас провоцировали?

О чем говорят родственники пациентов с деменцией

Как доказать, что мы пытались уехать, а нас провоцировали?

Деменцию – синдром, при котором клетки головного мозга разрушаются, и человек утрачивает способность мыслить, говорить, ходить, – диагностируют у 10 млн человек ежегодно (данные Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) на 2017 год).

Согласно подсчетам международной федерации по проблемам болезни Альцгеймера (самой распространенной причины деменции) Alzheimer’s Disease International, каждые три секунды кто-то в мире заболевает.

В 2015 году насчитывалось 46,8 млн дементных больных, а к середине века их число превысит 131 млн.

Актуальной статистики по России не существует. По последним данным (за 2004 год) в стране жили 1,8 млн человек с различными формами этого заболевания. Специалисты называют цифры заниженными, а также прогнозируют рост числа пациентов из-за старения населения. Согласно ВОЗ, синдром – одна из основных причин инвалидности пожилых людей в мире.

Деградация когнитивных функций человека происходит постепенно, пока заболевание считается неизлечимым. Некоторые фармацевтические компании, например Pfizer, даже свернули многолетние исследования и разработки.

Ряд препаратов может замедлить развитие симптомов на несколько лет, если начать терапию на ранней стадии. Но первые признаки родственники обычно просматривают, принимая деменцию за нормальную форму старения.

“Люди не понимают, что это заболевание”

“Люди не понимают, что это заболевание, что нужно обращаться к доктору. Они жалуются: у мамы так испортился характер, а свекровь по ночам не спит и гадости делает. Они стесняются, утаивают, не просят помощи”, – рассказала исполнительный директор некоммерческого партнерства “Объединение компаний индустрии услуг старшему поколению” Тамара Бондаренко.

Хотя в начальный период развития деменции больной может жить отдельно, выполнять простые бытовые дела, со временем человек становится зависимым от других.

На поздней стадии больной не ориентируется в пространстве и времени, с трудом ходит, не узнает родственников и друзей.

Возрастает потребность в контроле: нередки случаи, когда дементные пациенты уходят в неизвестном направлении, оставляют газ в квартире или переписывают недвижимость на первых встречных.

“Бабушка заболела, когда ей было 87. Хотя была крепкой. Тридцать лет прожила в деревне с дедом, на натуральных продуктах. Все началось со склероза, путаницы. Доходило до галлюцинаций. Она не понимала, где находится, не помнила, что было пять минут назад. Редко узнавала нас. Вместо чайника могла включить духовку.

Искала хлеб в морозильнике, шла в банк в три часа ночи. Включала воду. Мы даже подтапливали соседей, – рассказала “+1” 34-летняя Ирина из Санкт-Петербурга, которая ухаживала за пожилой родственницей пять лет. – Постепенно я перестала спать. Просыпалась каждые два-три часа. Психотерапевт выписал антидепрессанты.

Уже как год, как бабушка умерла, а у меня только недавно нормализовался сон”.

Чтобы отвлечься, Ирина устроилась на неполный день в садик помощницей повара. Женщина называет работу своим спасением. Вскоре у ее бабушки случился инсульт. Для ухода за больной Ирине пришлось бы уйти с работы, однако она призналась, что не умеет ставить уколы и проводить другие медицинские процедуры.

“Мы решили перевезти ее в пансионат. Выбирали хороший, подороже. Общались с одинокими стариками, которые там живут. В государственный не хотели, там долго не живут, а сиделку не могли позволить. Они берут по три тысячи в сутки. За интернат мы платили 50 тыс. в месяц. Еще десять уходили на памперсы, лекарства, пеленки.

Бабушкина пенсия часть расходов покрывала. Чтобы получить льготы, бесплатные лекарства, нужно столько врачей пройти! К тому получалось дорого – приемы, такси, все требует денег. В этом интернате она пробыла всего три месяца, чуть-чуть не дожила до 93. Но мы это связываем с последствиями инсульта. Она просто стала угасать”.

Родственники по-разному решают проблемы ухода, но специалисты уверяют – нет ничего лучше родного дома. По словам доцента кафедры нейро- и патопсихологии факультета специальной и клинической психологии МГППУ Ирины Рощиной, больным сложно адаптироваться в новых условиях. Даже походы в гости или поездки на любимую дачу не приносят былую радость, а провоцируют стресс.

Ухаживающим приходится решать множество вопросов – от социальных до юридических: как обустроить квартиру, чем лечить, как общаться, получать льготы, которые положены по закону людям с деменцией, необходимые приспособления, например, подгузники, оформлять инвалидность, защитить недвижимость, получать пенсию, когда больной не понимает, где расписывается.

В России в помощь родственникам дементных больных были созданы несколько общественных просветительских проектов, например онлайн-портал “Мемини”.

Несколько раз в год некоммерческая организация “Помощь пациентам с болезнью Альцгеймера и их семьям” (“Альцрус”) проводит в Москве семинары для родственников, ухаживающих за пожилыми пациентами с деменцией, “Школа заботы”.

Своим опытом жизни с больными с “+1” поделились несколько участников “Школы заботы”.

“Следуя рекомендациям врачей, можно продлить активную фазу”. Владимир, 57 лет

“Мы заметили симптомы в марте 2011 года Но задним числом поняли, что деменция начала развиваться раньше. За полгода до этого у нее плохо получалось шить, вязать, готовить. Но мы не придавали этому значения. Потом она стала путаться больше обычного, делать ошибки в простейших вещах. Мама, конечно, пожилой человек, но и мне, и сестре стало очевидно, что что-то не так.

Мы не понимали, что происходит, и отвели ее к невропатологу. Врач сразу сказала, у мамы – деменция, возможно, болезнь Альцгеймера. Выписала лекарства, уколы и подсказала специалистов, которые занимаются этой проблемой в Москве.

Прозвучал Научный центр психического здоровья РАМН. Отдел по изучению болезни Альцгеймера и ассоциированных с ней расстройств. Я его нашел. В первые же месяцы нам удалось попасть на прием. Первые пять-шесть лет мы регулярно там бывали.

Мне говорили, как вести себя с мамой в быту, чем ее занимать.

Первые годы мы жили активно. Занимались скандинавской ходьбой, играли в шахматы. Мы все делали вместе: покупки, еду, уборку, даже вместе стирали. Старались общаться: ходили в гости, сами приглашали друзей.

Но это время быстро прошло. Три года назад мама стала впадать в бредовые состояния, плохо спать, вести себя агрессивно. Последние два года она требует непрерывного контроля. На всех дверях и окнах пришлось поставить запоры, ручки с плиты снять. Если что-то делаю, оглядываюсь на нее каждые две-три минуты. Сейчас мама лежачая. Плохо говорит, ничего не понимает.

Вся забота лежит на мне. Поначалу я ходил на работу, но потом пришлось все дела оставить. Ситуация угнетала. Но со временем мы друг к другу привыкли, справляемся.  Сестра – наездами, приходит, когда может. Я в это время могу какие-то дела сделать. Но так как сестра, в отличие от меня, перед глазами постоянно не маячит, мама ее плохо воспринимает: не слушается, перечит.

Мамин характер за время болезни сильно изменился. Она плохо реагирует на всех людей, поэтому о сиделке мы не думали. Пансионаты мы не рассматривали тоже. Она очень беспокойная, энергичная, за ней сложно следить. Да и смена обстановки не пошла бы на пользу.

Мама, конечно, многого не осознает, но родные стены действуют на нее лучше. Даже когда мы первое время ездили на дачу к родственником, она всегда просилась обратно домой. Как нам рассказали в “Школе заботы” и как я сам понял опытным путем, забота о таких больных – все-таки дело родственников. Ничто не может заменить их помощь и уход.

По рекомендации специалистов центра мы встали на учет по месту жительства в психоневрологический диспансер. Врачи отправили, сказав, что там могут дать бесплатные лекарства. Но нужных препаратов не оказалось. Покупаем все сами. Тратим по 5-7 тыс. в месяц.

На мой взгляд, самое важное – вовремя заметить, придать значение изменениям и обратиться к специалистам. Ничего хорошего не произойдет, если пустить все на самотек. Следуя рекомендациям врачей, можно продлить активную фазу”.

“Если заботиться о здоровье, становится легче”. Ольга, 29 лет

“Мы живем с бабушкой моего мужа. Ей 87 лет. Она работала врачом. Пять лет назад она вышла на пенсию и на следующий же день слегла, сказав, что ничего не может. У нее появились различные страхи. Она стала бояться, что нет денег. Пыталась не ходить в туалет, боясь, что унитаз засорится, отказывалась есть, опасаясь, что еда закончится. Она не хотела принимать таблетки.

Мы сводили ее в центр психического здоровья. Врачи поставили диагноз и назначили лекарства. Хотя страхи стали менее яркими, она все так же отказывается выходить на улицу, сильно похудела, а когнитивные нарушения прогрессируют.

Мы впервые оказались в такой ситуаций. И по началу не понимали, что делать, как себя вести. Когда она отказывалась есть, мы пытались убеждать, приводить какие-то аргументы и только раздражались.

Когда я сходила на “Школу заботы”, выяснилось, что страхи – классические симптомы деменции. Специалисты объяснили, как общаться с бабушкой: в повелительной форме короткими предложениями, говорить, например, “ешьте”, “возьмите ложку в руку”; рассказали, какие государственные службы и как могут помочь. В голову не приходило, что можно по льготе получить пеленки или вызвать помощника.

Иногда я думаю, что есть смысл в пансионатах, если они хорошие. Но муж категорически против интернатов. Это его любимая бабушка. К тому же она так приросла к дому, что ей было бы сложно переехать в новое место.

Расходы на уход не подсчитывали, но сумма получается довольно обременительная. Помимо лекарств, нужны пеленки, визиты врачей, сейчас это в основном, травмотолог. Критических ситуаций не возникало.

У нас маленький ребенок, поэтому нахожусь дома и ухаживаю за бабушкой я. Ее состояние меняется. Когда я сильно устаю, у меня опускаются руки. Иногда наваливается: какие мы глупые, что переехали к бабушке, нужно было сиделку нанять. Но это быстро проходит, если с кем-то пообщаться.

Если заботиться о здоровье, становится легче. По утрам я делаю зарядку, танцую. Иногда необходимо уехать из дома. Несколько дней муж занимается бабушкой, а я гуляю, стараюсь не думать о бабушке.

Когда она, например, отказывается, есть, и я чувствую, что подходит раздражение, эмоции зашкаливают, я запираюсь на кухне или в комнате и ору. Помогает”.

“Грант почему-то не дают”

Специалисты признают, что постоянная забота за родственником с деменцией – эмоциональная и финансовая нагрузка для семьи. Многим, как Владимиру, приходится бросать работу. Люди выгорают, страдают депрессиями, подрывают здоровье.

В западных странах на помощь семьям приходят пансионаты. В России, по словам  Тамары Бондаренко, подходящих учреждений мало. Ни в стационарах, ни психоневрологических диспансерах позаботиться о больном должным образом не могут.

“В каждом российском пансионате, как в государственном, так и частном, есть дементные пациенты, потому что это та категория пожилых людей, от которой, в первую очередь, хотят избавиться дома, – рассказала эксперт. – Считается, что любой пансионат подходит.

Те, кто больше озабочен любимыми родственниками, ищут достойные пансионаты, понимая, что за два рубля уход никто не обеспечит. Те, кто сами нуждаются, выбирают, что придется”.

Однако уход за дементными больными должен быть специализированным. В пансионатах должны работать подготовленные кадры, пространства – правильно организованы.

“Коридоры, например, должны быть ломанными, а комнаты – рассчитаны на одного пациента, либо четверых, если стационар не располагает средствами и не может поместить пациентов в отдельные палаты.

Причина банальна: живущие вдвоем начинают ссориться, а в тройке двое могут дружить против одного”, – поясняет эксперт.

Существует масса нюансов, о которых знают за границей. Россия с точки зрения подготовки специалистов и технологий отстает. “Я, как человек, который двадцать лет крутится в этой теме, вижу, что у государственных организаций большая проблема в развитии технологий.

У них много денег, но они консервативны. Частные, наоборот, готовы к инновациям, но испытывают нехватку финансирования.

Мы можем скакнуть вперед, если соберем воедино знания, деньги, технологии, пути их внедрения, построим доступные модели взаимодействия”, – отметила Тамара Бондаренко.

Как считают эксперты, необходимо развивать систему оценки учреждений. Она позволит публиковать объективную информацию о пансионатах. Будет ясно, в каком заведении некачественно работают и из-за чего – например, неподготовленных кадров, плохого материального обеспечения, недостатка финансирования.

“Эксперты смогут рассказать, что сделать, чтобы организация могла дальше развиваться и качественно помогать больным с деменцией. Но оценка требует много денег и ресурсов. Поскольку частники, как правило, небольшие, небогатые учреждения, они не могут позволить себе создать такую систему даже вскладчину. Развивать оценку необходимо за сторонние деньги.

Наше партнерство хотело получить президентский грант на этот проект. Но пока почему-то не дают”, – сокрушается Тамара Бондаренко.

Материал предоставлен проектом “+1”. Больше новостей о социальной ответственности ищите здесь.

Источник: https://tass.ru/plus-one/4996523

«Суды верят гаишникам, а не водителям»

Как доказать, что мы пытались уехать, а нас провоцировали?

Как стало известно «Газете.Ru», тяжба подмосковного автовладельца 31-летнего Ивана Верещагина, которого гаишники поймали якобы пьяным за рулем, закончилась в пользу водителя. Жителю Химок грозили лишение водительских прав на срок до двух лет и крупный штраф.

После разбирательств так и получилось: сначала мировой суд постановил подвергнуть Верещагина административному наказанию в виде административного штрафа в размере 30 тыс. руб. с лишением права управления транспортными средствами сроком на один год и шесть месяцев.

Однако Верещагин при помощи адвокатов смог доказать свою невиновность в вышестоящей инстанции и добиться отмены прежнего решения, что в российских судах случается крайне редко.

Теперь автомобилист хочет добиться наказания для сотрудника ГИБДД, который, как уверена его защита, сфабриковал дело. Для этого он якобы использовал своего знакомого в качестве подставного понятого, причем далеко не один раз.

Как поймали на «пьянке»

Напомним, что резонансная история произошла вечером 30 марта 2015 года в районе Сходня города Химки. Как рассказывал сам Верещагин «Газете.

Ru», он вместе с другом спустился из дома к своему автомобилю Kia Rio и забрал из него вещи, которые в спешке забыла его супруга. После этого мужчина успел закрыть машину и пройти с приятелем около 30 м в направлении дома.

Неожиданно к ним с включенными мигалками подъехала машина ППС, а следом — машина ДПС.

«Сотрудники ППС спросили документы, я предъявил паспорт, после чего у нас спросили, есть ли у нас ключи от машины, — рассказал автомобилист. — Я ответил, что они у меня.

На это сотрудники ДПС сказали, что я в нетрезвом виде. Так оно и было, дома я употреблял спиртное, но машиной не управлял, даже за руль не садился.

Сотрудники ДПС неправомерно, без каких-либо оснований выдвигали предположения о том, что я управлял автомобилем и при виде их остановился. Я ответил, что это не так: из машины были взяты только вещи, попросил предъявить видеосъемку, которая всегда ведется в патрульной машине, и даже предложил потрогать двигатель, который был холодным. Но получил отказ».

В Оренбургской области разразился громкий скандал вокруг отца 70 детей протоиерея Николая Стремского, который после езды в пьяном виде пытался… →

Тогда, чтобы подтвердить свою невиновность, Верещагин попросил привлечь понятых. Его спутник предложил выступить в роли свидетеля. Мужчина заявил, что готов подтвердить, что на машине они не ездили и мотор не заводили.

«Сотрудники полиции со словами «нечего умничать» задержали меня, посадили в уазик и повезли в отдел полиции, а друг поехал со мной, — рассказывал Верещагин.

— При мне никаких процессуальных документов об отстранении от управления, о задержании, о доставлении не составляли.

Меня привезли в отделение полиции города Сходни, забрали документы на машину и неправомерно стали оформлять протоколы. После чего мне предложили дыхнуть в трубку. Я в очередной раз сказал, что не водитель. Тогда мне настойчиво предложили написать отказ от освидетельствования.

Я ответил, что согласен его проходить, но не в качестве водителя, о чем сделал запись в направлении на медосвидетельствование. Друга сначала попросили написать объяснения, несколько раз повторив, что за дачу ложных показаний его привлекут к уголовной ответственности. Он соглашался, но потом сотрудники ДПС сказали, что им не нужно объяснений.

Меня повезли в химкинский наркодиспансер одного. Друг просился поехать туда в качестве свидетеля, но сотрудники ДПС его не взяли».

В результате медосвидетельствования у Верещагина обнаружили в крови 0,32–0,33 промилле, однако протокола он не получил. После процедуры, уже поздней ночью, сотрудники ДПС повезли мужчину обратно домой.

Внезапно на середине пути они остановились возле эвакуатора с машиной задержанного. Инспектор подписал документы водителя спецтранспорта на транспортирование автомобиля на штрафстоянку и только потом выписал протокол об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.

8 (управление автомобилем водителем, находящимся в состоянии опьянения).

Как прошли суды и как защищать свою правоту

В мировом суде адвокаты Верещагина пытались доказать, в частности, что документы на эвакуацию были составлены незаконно. «Документы были составлены задним числом, а именно тогда, когда за машиной приехал водитель эвакуатора Виктор Халимов, — рассказал «Газете.Ru» адвокат Верещанина Александр Рыбалко. — Он же впоследствии стал и понятым.

Так, в документах, составленных инспектором ДПС Дмитрием Бабониным, эвакуаторщик Халимов был дописан как понятой с несуществующим адресом жительства, совпадающим с адресом штрафстоянки, куда был направлен автомобиль: Химки, Транспортный проезд, 3а.

Кроме того, мы обращали внимание суда на то, что в документах об эвакуации автомобиля и протоколе информация о понятных (Халимов В.В. и Наконечный А.М.) была дописана позже ручкой другого цвета. Указанные понятые подвергались приводу в суд для дачи показаний, однако каждый раз уклонялись от явки».

В мировом суде Верещагин также рассказал, что запись с видеорегистратора полицейские не предоставили.

«В свою очередь, врач, проводивший медосвидетельстование, предъявил два чека, которые тот мог распечатать в любой момент. Время в чеке не соответствовало тому, что указывалось в акте.

Протокол об отстранении от управления транспортным средством был составлен задним числом и не по реальному адресу», — утверждал обвиняемый.

Лишение прав на срок до двух лет и крупный штраф грозит водителю, который в пьяном виде спустился к своей машине за забытыми в салоне вещами. За этим… →

Однако суд первой инстанции не внял доводам Верещагина.

Судья обосновала виновность водителя, основываясь на составленных полицейскими и врачом документах. Решающими стали показания Дмитрия Бабонина, который в суде утверждал, что видел пьяного Верещагина за рулем.

Однако защитники водителя, который мог лишиться возможности полтора года передвигаться за рулем автомобиля, а при повторном инциденте вовсе оказаться за решеткой, не стали останавливаться и обратились в вышестоящую инстанцию.

В итоге уже в феврале 2016 года состоялось рассмотрение апелляции уже в Химкинском городском суде Московской области.

Там Верещагин придерживался своей версии, доказать которую помогли уже новые показания свидетелей, которых удалось отыскать. В итоге суд принял сторону автовладельца и признал его невиновным.

Так, согласно протоколу судебного решения (есть в распоряжении «Газеты.Ru»), допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля понятой Наконечный А.М. показал, что 30 марта 2015 года его автомобиль остановил сотрудник полиции и предложил ему быть понятым. «Он согласился, — говорится в документа. — После чего

сотрудник полиции в служебном автомобиле составил протоколы, в которых он расписался. С содержанием протокола он не знакомился, так как доверял сотруднику полиции и спешил со своей девушкой по делам. При этом второй понятой не присутствовал.

Самого Верещагина или хотя бы его автомобиль понятой не видел, поэтому что-либо пояснить о наличии у указанного водителя признаков алкогольного опьянения не может. Поставив подпись, мужчина уехал. Верещагина он впервые увидел только в суде».

Жалоба на фальсификацию пока без ответа

Как рассказал «Газете.Ru» адвокат Верещагина, он направил несколько жалоб в прокуратуру Подмосковья, а также руководителю ГИБДД Московской области на действия инспектора Бабонина (есть в распоряжении «Газеты.Ru»). В ней Рыбалко утверждает, что полицейский, «видимо, умышленно сфальсифицировал протоколы.

«Кроме того, инспектор ДПС Дмитрий Бабонин привлекает в качестве свидетелей заинтересованных лиц.

Так, Наконечный, чья подпись стояла в протоколе в качестве понятого, на суде пояснил, что Бабонина знает визуально и по его просьбе несколько раз привлекался в качестве понятого.

Кроме того, они общаются в социальных сетях, о чем свидетельствует фотография со странички Бабонина «ВКонтакте», — говорится в документе.

Жалоба адвокатов с требованием о проведении служебной проверки и принятии мер дисциплинарного воздействия в связи с незаконным привлечением Верещагина И.Н. к административной ответственности по ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ инспектором ОБ ДПС ОГИБДД УМВД УМВД России по г/о Химки Московской области Бабониным Д.Н., умышленной фальсификацией письменных доказательств обвинения

Как сообщил Рыбалко, ответа на жалобы ему не поступало. В ГИБДД Подмосковья «Газете.Ru» также не сообщили о ее судьбе и попросили направить запрос.

Всегда виноват водитель

Бывший участник музыкальной группы «Братья Грим» Борис Бурдаев в пьяном виде управлял автомобилем без водительских прав и устроил ДТП в… →

Автомобильный юрист Лев Воропаев отмечает, что доказать невиновность водителя в суде в таких ситуациях практически невозможно. «Отбиться от таких обвинений крайне сложно, — говорит «Газете.Ru» Воропаев.

— Наша судебная система не склонна не доверять сотрудникам полиции, поэтому виноватым всегда оказывается водитель. Был, например, случай, когда человека лишили водительских прав за то, что он, находясь в нетрезвом состоянии, помогал выталкивать супруге застрявший в снегу квадроцикл».

По мнению собеседника, практика фабрикования таких административных дел связана с так называемой палочной системой работы правоохранительных органов.

«От гаишников требуют выявления нетрезвых водителей, чтобы показатели не уменьшались. И если за смену инспектору не попался нетрезвый автомобилист, то он может пойти на фальсификацию, просто чтобы выполнить план», — считает Воропаев.

Юрист отмечает, что, попав в такую ситуацию, необходимо получить как можно большее количество доказательств своей невиновности.

«Во всех процессуальных документах обязательно надо делать пометки, что вы не управляли машиной, что, например, двигатель был холодным, проговаривать четко эти моменты на камеру, следить, чтобы на все эти детали обращали внимание понятые и также фиксировали обстоятельства в протоколах. К сожалению, нет универсального совета, как вообще избегать автомобилистам подобных неприятностей», — заключил эксперт.

Источник: https://www.gazeta.ru/auto/2016/03/18_a_8130929.shtml

Скандальная Олимпиада завершилась. Наших ребят провоцировали. Боялись. Пытались унижать. Они не сдавались. И побеждали!

Как доказать, что мы пытались уехать, а нас провоцировали?

В нем собрано все — и сладость успеха, и горечь несбывшихся мечтаний тех, кто не увидел Олимпийских игр, и кислотные ожоги от сыпавшихся со всех сторон ударов по чести и достоинству.

А еще — у него вкус почти забытого ощущения. Того, о котором на пресс-конференции после победы над командой Германии говорил тренер сборной РФ по хоккею Олег Знарок: «Один за всех и все за одного. Выступили командой. Все смогли решить».

Золотой финал Олимпиады. Российские хоккеисты вырвали победу у немцев / Вечерняя Москва /

Золотой финал Олимпиады. Российские хоккеисты вырвали победу у немцев

, “Вечерняя Москва”

Итак, точка поставлена. Лист календаря перевернут, Олимпиада уходит в прошлое. А нам предстоит жить настоящим. И разбираться в нем — ради будущего.

В ситуации, в которой ныне оказалась Россия, битва за восстановление репутации будет долгой. Это надо понимать. И возможно это при одном условии: если мы найдем в себе силы отыскать «узкие» и проблемные места отечественного спорта, перестанем занимать позицию всеми обиженных и пойдем вперед, опираясь не только на память о прошлых победах, но и на вклады в победы новые.

Церемония закрытия XXIII Зимней Олимпиады: самое красочное шоу Игр глазами фоторепортеров Team Russia Андрея Голованова и Сергея Киврина https://t.co/4hwWpluIsi pic..com/qVGXKRxSQD

— Olympic Russia (@Olympic_Russia) 25 февраля 2018 г.

Завоеванное нашими спортсменами тринадцатое в общемедальном зачете место почему-то кажется символичным. Больно неоднозначное у нас отношение к этому числу.

Да и в целом, впервые за всю историю нашего олимпийского движения, в душе борются противоречивые чувства.

Гордость за наших хоккеистов и восторг от фигуристок? Да, безусловно, до слез! Но этой «ложкой меда» вкус дегтя перебить не удается. Слишком тяжело далась нам вся эта олимпийская история.

15-летняя российская фигуристка Алина Загитова после победы на XXIII зимних Олимпийских играх в женском одиночном катании

ФОТО: Рамиль Ситдиков/РИА Новости

Более того.

Теперь, насладившись вкусом победы, надо начинать «собирать камни»: выдохнуть, перевернуть страницу и и признать очевидное — все эти чудовищные скандалы с их явной политизированностью и унизительные моральные издержки с невыносом российского флага и запретом на форму были, наверное, в каком-то смысле нам нужны. Чтобы протрезветь, встряхнуться, переставить акценты и снять мешающие фокусировке розовые очки. Ведь что вскрыла Олимпиада-2018? Что способность к командной игре не утеряна. Что явно существует потенциал.

Ведь если кто и радовал нас на Олимпиаде, то молодежь. Вспомните, как бились наши лыжники в условиях дикого морального прессинга, без гимна и флага и практически без тренеров, с признанными мировыми монстрами этого спорта! Их восемь наград — это, объективно, фантастика! Означающая, что все возможно.

Финальные выступления Алины Загитовой и Евгении Медведевой, завоевавших “золото” и “серебро” Олимпиады в Пхенчхане / Вечерняя Москва

Финальные выступления Алины Загитовой и Евгении Медведевой, завоевавших “золото” и “серебро” Олимпиады в Пхенчхане

, “Вечерняя Москва”

Теперь главное — делать правильные выводы.

Не пришла ли пора посмотреть на молодых иначе? Может быть, надо как-то расчищать для них, перспективных, крайне трудный проход в сборную? Создавать условия для их роста сродни тем, которые получила когда-то, уехав из страны, в ту пору «средняя» биатлонистка Настя Кузьмина, ныне добывающая олимпийское золото для Словении? И можно, конечно, клеймить позором биатлонистку Акимову за ее неудачное выступление, а можно проанализировать, нет ли рационального зерна в ее критике тренерского штаба…

Олимпиада в Пхенчхане безжалостно вскрыла все проблемы нашего спорта — от лежащих на поверхности до закамуфлированных. С точностью скальпеля в руках опытного хирурга рассекла дутый пузырь наших иллюзий.

И сегодня мы наслаждаемся вкусом справедливо полученного олимпийского золота, но пора уже смотреть за горизонт.

Ведь качество спортивного завтра зависит от общей стратегии: расслабимся ли мы или упрямо пойдем вперед, преодолевая ошибки, ломая отжившую систему, борясь за чистоту олимпийской формы.

XXIII зимние Олимпийские Игры в Пхенчхане закрыты. До XXXII летних Олимпийских игр в Токио осталось 883 дня. pic..com/dsnVGwRAFd

— Olympic Russia (@Olympic_Russia) 25 февраля 2018 г.

Ныне едва ли не в каждом столичном дворе есть спортплощадка, всюду полно секций. Там подрастают чемпионы. Но ощутят ли они подлинный вкус олимпийского золота — зависит и от них, от нас.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Владимир Путин, президент Российской Федерации:

— Дорога к чемпионскому титулу была нелегкой.

Но вы сумели собраться, противопоставили сильным соперникам командный настрой, характер и волю, продемонстрировали прекрасную технику, умение стремительно атаковать и крепко обороняться.

Эти бойцовские качества всегда отличали нашу «ледовую дружину», вели ее к победам. И нынешний успех стал убедительным свидетельством замечательных традиций отечественной хоккейной школы, ярким ориентиром для молодых спортсменов.

Сергей Собянин, мэр города Москвы:

— Вот и закончились Олимпийские игры в Пхенчхане. Наши ребята показали сильный характер, сделали все, что могли. И даже больше. Давайте, поблагодарим наших олимпийцев (далее…).

Вот и закончились Олимпийские игры в Пхенчхане. Наши ребята показали сильный характер, сделали все, что могли. И даже больше. Давайте поблагодарим наших олимпийцев https://t.co/kgurEpRyRx

— Сергей Собянин (@MosSobyanin) 25 февраля 2018 г.

Олег Знарок, главный тренер сборной России по хоккею:

— Наша команда, наши хоккеисты изначально спокойно относились к тому, что будем выступать под нейтральным олимпийским флагом.

Россия в нашем сердце! На Олимпиаде собрались все добротные команды, поэтому считать нас фаворитами изначально не было смысла. Я вообще могу сказать, что этот матч был для меня самым важным в жизни.

Помню, когда стоял на лавке, то мне позвонили Владимир Владимирович Путин и Александр Дмитриевич Жуков. Поздравили с победой. Было очень приятно.

Ирина Роднина, фигуристка, трехкратная олимпийская чемпионка:

— Главное, мы выступили и выступили вполне удачно. С такими потерями нам удалось сохранить свое лицо. Наши фигуристки показали верх мастерства. За ними подтянулись и мужчины, которые поставили ярчайшую завершающую точку в Играх.

 

Мы это сделали!!!!! РОССИЯ УРАААААААА

Публикация от Ilya Kovalchuk (@ilyakovalchukofficial) Фев 25, 2018 в 12:07 PST

«КРАСНАЯ МАШИНА» ДОЕХАЛА ДО ПОБЕДЫ И УДИВИЛА ВЕСЬ МИР

В воскресенье, 25 февраля, в Пхенчхане завершились непростые для наших спортсменов XXIII зимние Олимпийские игры. Их апогеем стал напряженный финал мужского хоккейного турнира (далее…).

ЭКСПЕРТЫ ИЗУЧАЮТ ДОПИНГ-СКАНДАЛЫ

В пятницу, 23 февраля, стало известно, что допинг-проба “А” российской бобслеистки Надежды Сергеевой, датируемая 18 февраля, дала положительный результат на триметазидин – сердечный препарат, который входит в список запрещенных.

24 февраля пресс-атташе Федерации бобслея России Анна Макарова сообщила, что спортсменка отказалась от обнародования результатов допинг-пробы “В”. После этого она была дисквалифицирована решением Спортивного арбитражного суда (CAS).

Ранее, 19 февраля, сообщалось, что допинг-проба “В” керлингиста Александра Крушельницкого дала положительный результат на мельдоний. Однако концентрация вещества в организме указывает на единичный случай приема запрещенного препарата. По данному факту инициировано расследование.

Однако 24 февраля на заседании исполкома МОК было также озвучено, что два случая обнаружения допинга у спортсменов не говорят о допинговой госсистеме.

При этом Исполком Международного олимпийского комитета (МОК) сохранил в силе решение об отстранении Олимпийского комитета России (ОКР) до церемонии закрытия игр, где наша сборная пройдет под олимпийским флагом.

Дисквалификацию обещают снять после завершения всех анализов допинг-проб российских спортсменов.

МНЕНИЯ ЭКСПЕРТОВ

Андрей Созин, первый вице-президент Федерации керлинга России: 

– К сожалению, допинговых скандалов на этой Олимпиаде избежать не удалось. И один из них связан с нашими керлингистами (далее…).

Ольга Андрианова, российская керлингистка, Заслуженный тренер России, представитель России во Всемирной федерации керлинга:

– Надо понимать, что существует Олимпийская хартия, законы, которые не перешагнуть. В соответствии с этими законами за факт наличия запрещенного вещества в организме спортсмена ответственность полностью ложится на него самого (далее…).  

Александр Завьялов, лыжник, трехкратный призер Зимних Олимпийских игр:

– В любой истории с допингом, с учетом текущего отношения к нашей стране, хорошего мало. Представляю, в каком состоянии сейчас находятся ребята (далее…). 

Андрей Звонков, спортивный врач:

– Опытный спортсмен не будет принимать ни одну таблетку без назначения врача. Мне даже ночью звонят ребята и консультируются, можно ли им пользоваться банальным спреем для носа. Найденный у бобслеистки Надежды Сергеевой препарат входит в список запрещенных. Если она неглупая девушка, она не стала бы его принимать. Тем более что раньше у нее уже были прецеденты с мельдонием.

Завершились Олимпийские игры в Пхенчхане. Наша команда завоевала на них 17 медалей: 2 золотых, 6 серебряных и 9 бронзовых. Восемь лет назад в Ванкувере наград высшей пробы было три, но в общей сложности медалей было на две меньше (3 + 5 + 7). pic..com/qvBrW7Pfmg

— Olympic Russia (@Olympic_Russia) 25 февраля 2018 г.

ЕСТЬ МНЕНИЯ

«Красная машина»: Золото высочайшей пробы

Колонка обозревателя «ВМ» Екатерины Рощиной

Ошеломительная новость. Российские хоккеисты победили немцев в финальной игре со счетом 4:3. Классика жанра – драматичная развязка игры буквально в последние минуты матча.

“Золотая” четвертая шайба, загнанная в ворота соперников уже в овертайме. В составе победителей дубль оформил Никита Гусев, также отличился Вячеслав Войнов. И русская “Красная машина” завоевала золото.

Впервые за четверть века (далее…)

Зачем нам старые победы?

Колонка обозревателя «ВМ» Ольги Маховской

Старые олимпийские победы дороже новых. Мы боремся за них, потому что они составляют ядро нашей идентичности. Мы питаемся памятью прорывов. Старые олимпийские медали — наш талисман.

Мы – многомиллионная армия бывших советских болельщиков, племя диких, вне времени,  хранителей священного олимпийского огня. Он не стал для нас всемирным, универсальным, вершиной достижения человечества.

Наш человек присвоил этот огонь по праву первого, самого сильного еще  с советских времен (далее…) 

Почему Крушельницкий сказал «нет»

Колонка обозревателя «ВМ» Ольги Кузьминой

Новость облетает мир молнией. Конец истории? Есть и ее расшифровка: «Взвесив все за и против, я решил отказаться от проведения слушаний в CAS по поводу моей ситуации. Считаю, что в рамках действующих правил это бесполезно и бессмысленно» – сказал керлингист.

И прибавил при этом, что признает факт формального нарушения действующих антидопинговых правил – ибо глупо отрицать то, что очевидно выявлено результатами проб.

Но при этом и позиция его ясна: к вердикту готов, но теперь он будет делать все от него зависящее, чтобы в рамках расследования были найдены неопровержимые доказательства его невиновности (далее…)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Илья Авербух: На Олимпиаде мы не были чужими

Волшебница Этери. Тренер, которому мы обязаны олимпийским золотом и серебром

Алина Загитова и Евгения Медведева: история успеха

Крушельницкий и Брызгалова: русские мистер и миссис Смит. История любви

Источник: https://vm.ru/novosti/739085-skandalnaya-olimpiada-zavershilas-nashih-rebyat-provocirovali-boyalis-pytalis-unizhat-oni-ne-sdavalis-i-pobezhdali

Как сотрудники ГИБДД сами провоцируют нарушения Правил дорожного движения

Как доказать, что мы пытались уехать, а нас провоцировали?

Вероника Боде: Сегодня мы будем говорить о том, как сотрудники ГИБДД в некоторых случаях сами провоцируют нарушения Правил дорожного движения.

В программе участвуют: наш постоянный эксперт Виктор Травин, журналист и президент Коллегии правовой защиты автовладельцев, а также автомобилистка Ольга Барышникова и Михаил Виноградов, доктор медицинских наук, психолог и психиатр-криминалист .

Всем известно, что ГАИ – это организация, призванная следить за соблюдением водителями Правил дорожного движения, пресекать нарушения правил и создавать все условия для того, чтобы они не нарушались.

Тем не менее, наш постоянный эксперт Виктор Травин утверждает, что нередко сотрудники этой организации сами толкают водителей на то, чтобы они правила нарушали, а гостья нашей студии Ольга Барышникова сама попала на дороге именно в такую ситуацию – не так ли, Ольга?

Ольга Барышникова: Да, совершенно верно.

Вероника Боде: Расскажите, пожалуйста, что с вами произошло.

Ольга Барышникова: Приятно иметь возможность рассказать о таком уникальном случае, какой произошел в моей карьере автомобилиста впервые за последние 5 лет.

Первый раз я попала в такую ситуацию, когда даже не знала, что и сказать сотруднику милиции, который, наорав на меня в так называемый «матюгальник», прижал к обочине, стал на меня кричать, почему же я ему, такому несчастному, не уступила дорогу.

Вероника Боде: А что до этого было? Как он сигнализировал вам?

Ольга Барышникова: Я ехала, совершенно уверенная в том, что еду нормально, никуда не тороплюсь. Впереди ехали мои друзья. У меня было хорошее настроение. Заметила я позади включенные сигналки, перестроилась спокойно и поехала себе дальше.

Вдруг, представляете, у меня сзади такая мощная волна звука: ««Ниссан» такой-то, остановитесь!» Посмотрев, что вокруг «Ниссанов», кроме моей машины, вроде как, и нет, – наверное, думаю, это я. Сразу душа в пятки.

Мысли сразу – Господи, что же такое я могла сделать? Я ведь только тронулась, наверное, минут 10 проехала, ничего, вроде бы, не успела нарушить, ехала прямо. Собственно, вот и вся история.

Вероника Боде: И что? В чем вас обвиняли?

Ольга Барышникова: Молодой гаишник, такой прекрасный, лет 20 от роду, еще без звания, стал на меня кричать: «Девушка, почему вы мне не уступили дорогу?!», даже не спросив права.

Ну, думаю, может, плохое настроение у человека. Привыкла, что уж если останавливают, то спрашивают права: вы нарушили пункт такой-то.

А тут просто молодой человек в форме стал кричать: «Девушка, почему не уступили дорогу?!»

Виктор Травин: Скажите, Ольга, а дорога была свободной? Он мог вас объехать физически?

Ольга Барышникова: Я не успела сказать, что это была суббота. Никто никуда не торопился, машин было не так много.

Виктор Травин: То есть если бы очень торопился, то мог бы и объехать вас?

Ольга Барышникова: Безусловно. У меня поэтому и мыслей не было, что я что-то нарушила.

Виктор Травин: Понятно. И сам же он составлял протокол в отношении вас, насколько я понимаю из материалов дела?

Ольга Барышникова: Он, обиделся, что я не извинилась даже перед ним, пожала плечами: мол, вроде бы, я уступила вам дорогу. Он подумал, подумал, причем не сразу такая мысль пришла ему в голову – спросить мои документы. Спросил, и, ничего мне не сказав, пошел в машину.

Я стала набирать друзей, которые ехали впереди меня, попросила их подождать. Ладно, в принципе, я никуда не торопилась, решила подождать, что же будет дальше. В такой ситуации я оказалась в первый раз.

Молодой человек в милицейской форме пошел, минут через 15 вернулся и заявил, что он ехал с включенными звуковыми сигналами, а я ему нагло не уступала дорогу на протяжении всего Волгоградского проспекта, чем меня крайне позабавил.

Михаил Виноградов: Один вопрос. А он, остановив вас, больше никуда не торопился?

Ольга Барышникова: Безусловно.

Михаил Виноградов: Безусловно.

Смех в студии

Ольга Барышникова: Конечно. Мы мирно встали. Машины продолжали ехать.

Вероника Боде: Виктор, что это за ситуация?

Виктор Травин: Я бы хотел перейти к правовой стороне этого дела. Не случайный вопрос – торопился ли сотрудник ДПС или не торопился. Как выяснилось – нет. Дело в том, что Правила дорожного движения (пункт 3.

1) дают право сотрудникам милиции пользоваться включенными световыми и звуковыми приборами только в одном случае: если они выполняют неотложное служебное задание. Но, я так понимаю, что если бы он ехал на преступление или на ДТП, по идее, не должно у него было быть времени на составление протокола.

А он остановился и составлял протокол – я так понимаю, на это ушло не меньше 20 минут, да, Ольга, не меньше?

Ольга Барышникова: Да.

Виктор Травин: Видимо, никуда не торопился. Поэтому требование уступить дорогу при включенных световых сигналах было, естественно, незаконным. Понятно, что никуда ему ехать срочно не было нужды.

Все, что мы сейчас слышали, это проходило, естественно, в рамках эксперимента, который проводится в Москве уже не первый месяц, по воспитанию водителей, по приучению их уступать дорогу транспортным средствам: не столько «скорой помощи» и пожарным, сколько уважаемым сотрудникам милиции. И Ольга стала жертвой такого эксперимента.

Вероника Боде: Виктор, это единственный случай, вам известный?

Виктор Травин: Таких случаев за последние 2-3 месяца у нас огромное количество.

Самое печальное, что сами сотрудники ГАИ, предъявляя пачку задержанных водительских удостоверений, говорят водителю: «Вы, Оленька, не волнуйтесь, у нас таких, как вы, еще 58 человек за сегодняшний день. Ничего страшного, суд ограничится штрафом».

Но самое неприятное – то, что суд, как правило, лишает права управление автомобилем на срок до трех месяцев, как это предусмотрено кодексом. Ольга отделалась легким испугом.

Ольга Барышникова: Пока еще не отделалась.

Виктор Травин: 400 рублей штрафа – только потому, что вмешалась защита.

Если бы не было защитника, я думаю, что, скорее всего, Ольга попала бы «под раздачу», как попадают все, – под лишение права управления. Это эксперимент.

Очень жестокий, очень коварный эксперимент, в котором сам сотрудник ГАИ, во-первых, провоцирует на нарушение Правил дорожного движения, а во-вторых, сам предъявляет незаконные требования.

Вероника Боде: Каким образом он провоцирует на нарушение правил – объясните, пожалуйста!

Виктор Травин: Я думаю, что лучше всего нам это объяснит наш уважаемый гость – психолог. Я могу только объяснить с точки зрения норм права, как это происходит.

Естественно, первая реакция человека (особенно, наверное, у женщин) – пассивно-оборонительная: бросают руль, закрывают глаза, – или агрессивно-оборонительная: они бросаются резко вправо, чтобы занять место между соседними машинами.

Сотрудник ГАИ провоцирует создание аварийной ситуации на дороге. На самом деле это ужасно!

Вероника Боде:

Источник: https://www.svoboda.org/a/265160.html

Лица столицы: Елена Щипунова

Как доказать, что мы пытались уехать, а нас провоцировали?

Елена Щипунова, программный директор и голос ETHNO FM, профессиональный журналист и продюсер, 25 лет успешно проработавший на российском телевидении.

Знаете, чем прекрасна Америка? В огромном иммигрантском «салате» ты встречаешь уникальных людей, с которыми на родине никогда бы не пересекся. В одной компании здесь могут собраться доктор наук, работник космодрома, артист цирка, нейрохирург.

Причем в своей новой жизни все они могут быть представителями одной профессии. Редакция ETHNO FM (а в прошлом – «Нового русского радио» – лучшее тому подтверждение. И, поверьте, каждым коллегой мы можем гордиться, что с радостью и делаем.

Как можно не гордиться тем, что ты каждый день встречаешь в студии радио ETHNO FM человека, который получил две премии ТЭФИ – российские национальные телевизионные премии за высшие достижения в области телевидения, снимал одну из самых популярных программ российского ТВ, «Ревизорро» и находился за кадром других проектов, которые заставляли нас прилипнуть к телевизору.

  • Я – ПОТОМСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛИСТ. ЖУРНАЛИСТОМ БЫЛ ДЕД, МАМА, ПАПА, ЭТУ ЖЕ ПРОФЕССИЮ ВЫБРАЛ БРАТ, КОТОРЫЙ СТАЛ МОИМ НАСТАВНИКОМ И МНОГОМУ НАУЧИЛ. Когда в школе, в 1989 году, на выпускном, все гуляли и отмечали, я снимала свой первый сюжет и была увлечена будущей профессией. Когда, спустя 14 лет, жизнь в Ташкенте стала очень тяжелой и заработать журналистикой было сложно, мы собрались и уехали в Москву. Я решила так: если помирать, то какая разница, где?! Лучше там, где говорят на родном языке.
  • В МОСКВЕ БРАТ СРАЗУ ПОШЕЛ В БИЗНЕС-ИЗДАНИЕ, А Я НАЧАЛА РАБОТАТЬ СКАНИРОВЩИКОМ. ЭТО ПЕРВАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ РАБОТА ЗА МНОГО ЛЕТ, НА КОТОРУЮ Я УХОДИЛА В 9 И ПРИХОДИЛА В 6. В Большую Ленинскую библиотеку привозили редкие книги. Их привозили в ведрах, потому что они рассыпались, как труха. Мы складывали страничку как пазл, восстанавливали ее, подправляли качество и создавали цифровые архивы. Мне повезло – во дворе дома, где мы снимали квартиру, был круглосуточный логопедический садик. Детей взяли туда без прописки и без документов. У нас ведь была только иммиграционная карточка, которая позволяла находиться 90 дней на территории РФ. В 2004 году меня позвали на Авторское телевидение, к Кире Прошутинской, шеф-редактором программы «Народ хочет знать».
  • МОИМ ГЛАВНЫМ БАГАЖОМ ВО ВРЕМЯ ПЕРВОЙ ИММИГРАЦИИ БЫЛ МОЙ АРХИВ – КАССЕТЫ С СЮЖЕТАМИ. Выбросила его лишь недавно, когда собирались в США. Сегодня все это доступно в Интернете, и можно найти утреннее шоу, которое я два года продюсировала на НТВ, программу «Хочу верить» с Борисом Корчевниковым на СТС, программу «Свидетели» на Первом канале, которая стала настоящей школой выживания. Я по пятеро суток не выходила с работы, спала по несколько часов в сутки. Одну из таких тяжелых программ я делала, когда произошло крушение теплохода «Булгария». Тогда, в июле 2011 года, экипаж не задраил иллюминаторы, в них залилась вода и теплоход накренился и затонул. На борту находился 201 человек, лишь 79 удалось спасти. Следующую тяжелую программу снимали через два месяца, в сентябре, когда упал Як-42Д с хоккейным клубом «Локомотив». Я продюсировала обе программы.
  • КТО ТАКОЙ ПРОДЮСЕР? Тот, кто должен подготовить все для работы съемочной группы: кто и что снимает, где снимает, договориться с людьми, организовать место, поставить задачи корреспондентам, если у них что-то не получается – придумать, как сделать так, чтобы получилось. А если совсем не получается, – ехать самой. Так было в 2010 году в Челябинской области, после Миасской бойни – избиения зрителей рок-фестиваля «Торнадо». Мне дали задачу – узнать и показать, кто заказал эту драку. Я взяла корреспондента, мы обвешались скрытыми камерами (в 2010-м это не было запрещено) и полетели в Челябинск. Это было страшно, но мы смогли достать эксклюзив, уйти от тех, кто стал нас преследовать и привезти материал в Москву.
  • ОБЕ ПРЕМИИ ТЭФИ Я ПОЛУЧИЛА ЗА «РЕВИЗОРРО» – ПРОЕКТ ПРОВЕРЯЛ ОТЕЛИ, РЕСТОРАНЫ, НОЧНЫЕ КЛУБЫ И ДРУГИЕ ЗАВЕДЕНИЯ. Мы приезжали без предупреждения, выходя из машины, включали камеру и снимали все, что видели – тараканов, просроченные продукты, протухшее мясо. Программа была скандальной, и эти скандалы были нам только на руку, но мы их не провоцировали. Мы просто включали камеру и шли. Ведущей программы долгое время была Лена Летучая. Казалось, что ее знают даже муравьи в каждой щели. Когда мы приезжали в аэропорт и ждали рейс, чтобы лететь в очередной город с проверкой, из аэропорта уже звонили в тот город и предупреждали, что к ним летит «Ревизорро». Помню, как в Ульяновске на перроне нас встретила толпа, хотя мы меняли планы, маршруты, старались приехать незамеченными. В городе тогда оказалось практически все закрыто. Те заведения, что работали – в них все было идеально, а на остальных просто висели таблички «Закрыто по техническим причинам».
  • ТО, ЧТО ЗРИТЕЛИ ВОСПРИНИМАЛИ КАК ШОУ, ДЛЯ СЪЕМОЧНОЙ ГРУППЫ БЫЛО ОПАСНОЙ РАБОТОЙ. НАС НЕ ПЫТАЛИСЬ ПОДКУПАТЬ ИЛИ ДАВАТЬ ВЗЯТКИ, НАС ПРОСТО БОЯЛИСЬ, НЕНАВИДЕЛИ, ДАЖЕ БИЛИ. Когда у меня пытались вырвать камеру – заработала трещину в руке… Но нас это не останавливало. Лишь один раз нам не дали выпустить сюжет. Это было в Сочи. Мы пошли в самый крутой и пафосный ресторан, на набережной. Зашли на кухню, открыли холодильники, а там просрочка за просрочкой, стухшие салаты. Вокруг нас, как обычно, все бегают, суетятся, нервничают. Мы все отсняли и вышли на улицу. Я взяла телефон и увидела 68 пропущенных звонков. Перезвонила своему руководителю и услышала в трубке: «А сейчас, сохраняя улыбку, просто уходите оттуда! Вы зашли в ресторан к человеку, которому принадлежит наш телеканал». В эфир это так и не вышло…
  • КОГДА УЗНАЛА, ЧТО МУЖ ВЫИГРАЛ ГРИН-КАРТУ, Я РАБОТАЛА В США, ПРИЕХАЛА НА ПОЛГОДА, ЧТОБЫ СНЯТЬ НЕСКОЛЬКО ПРОГРАММ. Я ходила и «топорщила пальцы», говоря, что тут все не так, как в Москве. А потом позвонила домой и узнала, что мы выиграли… Как мои коллеги в США тогда надо мной смеялись! Да, у нас с мужем была в Москве работа, ипотека, но у нас дети, и мы решили уехать. Я уже пережила одну иммиграцию, поэтому знала, что меня ждет, и ту ломку, которую проходят здесь многие иммигранты, я уже прошла в Москве. Там я жила без документов, но с языком, здесь у меня были документы, но не было языка. Наверное, единственная ошибка, которую я сделала в жизни – не выучила английский.
  • МОЕЙ ПЕРВОЙ РАБОТОЙ В АМЕРИКЕ СТАЛА УБОРКА. Мой сын хотел устроиться на эту работу, и я поехала с ним, чтобы посмотреть, где и с кем он будет работать. Оказалось, что компании нужны люди, и мы стали ездить вместе, на автобусе, через полгорода. Я не понимаю, когда мне задают вопрос, мол, каково мне было. В этом нет ничего постыдного и зазорного, я сложившийся человек, который не должен никому ничего доказывать. Наоборот, я видела в новой жизни только плюсы: у меня появились выходные, я узнала, что такое ходить в гости. А из багажа прошлой жизни, который мне пригодился здесь, можно отметить одно правило: на телевидении нет слова «невозможно». Надо просто упереться рогом и идти. Наткнулся на стену – обойди. И так до тех пор, пока не найдешь выход.

Фото из личного архива Елены Щипуновой.

Источник: http://www.diasporanews.com/2019/07/19/litsa-stolitsy-elena-shhipunova/

Вопросы по закону
Добавить комментарий