Как долго ждать вызова в суд, если я получил в прокуратуре обвинительное постановление?

Про оправдательные приговоры

Как долго ждать вызова в суд, если я получил в прокуратуре обвинительное постановление?

Сегодняшний пост не будет содержать в себе историю из воспоминаний бывшего следователя прокуратуры, хотя и будет на этих воспоминаниях основываться. Пост будет носить исключительно дискуссионный, полемический характер. Речь пойдет про оправдательные приговоры как явление в российском правосудии.

Дело в том, что уже неоднократно в х к моим предыдущим историям возникали споры на тему: В сегодняшней России суды выносят обвинительные приговоры по 99,9% рассматриваемых уголовный дел, и только 0,1% – оправдательные. И споры в основном разворачивались о том, хорошо это, или плохо. Попробую высказать свою точку зрения на эту проблему.

Поскольку я ни разу не теоретик, а сугубый практик, то и точка зрения будет исключительно практическая, и изложенная доступным языком (ну, насколько это возможно). В связи с этим прошу прощения у тех теоретиков, кто этот пост прочтет.

И еще: я не претендую на истину в последней инстанции, это просто моё мнение, с которым каждый волен соглашаться, либо не соглашаться. Итак, приступим:

Нередко можно услышать такой тезис: Раз у нас очень мал процент оправдательных приговоров, то у нас «полицейское государство». Хотя это даже не тезис, это, скорее, лозунг.

Потому что если бы у нас на самом деле было полицейское государство, то процент раскрываемости преступлений был бы просто зашкаливающий и стремился к ста. В реальности процент раскрываемости преступлений в России чуть превышает половину.

То есть только половина из всех зарегистрированных преступлений идет в суд. Как-то не вполне вяжется с тотальным полицейским произволом, не так ли? Но это лирика, теперь к фактам.

Вот что мне попалось в сети из официальной статистики по оправдательным приговорам в России: «Председатель Верховного суда России Вячеслав Лебедев развеял общепринятое мнение о том, что число оправдательных приговоров в России составляет всего 1%.

Подводя итоги работы судов в 2013 году, он отметил, что около 17 тысяч обвиняемых в уголовных преступлениях были оправданы или их дела прекращены по реабилитирующим основаниям.

Таким образом, доля оправданных составила 4,5% от общего числа обвиняемых, дела которых поступили в суд» (отсюда – http://www.gazeta.ru/social/2014/02/11/5901105.shtml).

Генерал журналистских войск из Следственного комитета России приводит немного другие цифры: «Сегодня мы имеем 0,4% оправдательных приговоров по [уголовным делам].

И это говорит лишь о том, что следствие очень квалифицированно и все дела, которые оно передавало в суд, расследовались тщательно, объективно и беспристрастно”, – заявил представитель СКР» (здесь – http://www.bbc.

com/russian/russia/2015/01/150120_markin_acqu…).

Как видно, цифры немного разнятся.

Возможно, представитель СК России привел только количество оправдательных приговоров по делам, которые направляли в суды следователи только одного ведомства – Следственного комитета.

Не буду придираться, тем более, что по моим субъективным ощущениям, где-то так в первом приближении всё оно и обстоит в реальной жизни – 3-4% оправдательных приговоров от общего количества.

Так что процент оправдательных приговоров действительно невелик, и вопрос о том, хорошо это, или плохо, имеет право быть поставлен. Прежде чем перейти непосредственно к ответу, надо разъяснить некоторые нюансы реальной правоприменительной практики в России.

Дело в том, что в данной сфере каждое ведомство изначально «заточено» на достижение определенных целей, своих для каждой структуры. То есть каждому ведомству ставятся задачи в виде конкретных показателей, которых необходимо достичь.

В немного упрощенном для понимания неподготовленного читателя виде, применительно к обсуждаемой проблеме это выглядит следующим образом: органам внутренних дел (проще говоря – полиции) поставлена задача раскрывать преступления.

Их деятельность оценивается по проценту раскрытых преступлений от общего числа зарегистрированных. Чем больше процент раскрытых преступлений, тем лучше.

Раскрытыми же считаются преступления, по которым виновное лицо установлено, ему предъявлено обвинение и дело направлено для рассмотрения в суд (для знатоков: я намерено не стал приводить все нюансы, например, при прекращении уголовных дел).

Для органов предварительного следствия (и дознания, поскольку дознание – это всего лишь чуть-чуть упрощенная форма следствия) задача поставлена в виде принятия только законных и обоснованных процессуальных решений по уголовным делам.

То есть если в суде вынесен оправдательный приговор, то решения по этому делу, принятые следователем, считаются незаконными, и это дело будет браком в следственной работе.

Таким образом, для следователя чем меньше процент оправдательных приговоров, тем лучше.

Прокуратура, по идее, должна за всей этой следственно-полицейской богадельней надзирать, и прокурор должен утверждать обвинительные заключения для направления уголовных дел в суд.

Задача прокуратуры – соблюдение законности, и если судом постановлен оправдательный приговор, то шкурить будут того прокурора, который утвердил по этому делу обвинительное заключение.

Тем самым задачей прокуратуры также является снижение количества оправдательных приговоров.

Теперь, когда вам немного понятны задачи каждого ведомства, можно порассуждать на тему, почему же в России процент оправдательных приговоров настолько невелик.

Как я уже упомянул, задачей полиции является раскрытие преступлений, то есть установление виновного. Если оперативные службы виновника устанавливают, они заинтересованы в том, чтобы этому лицу было предъявлено обвинение, и дело было направлено в суд. И это нормально, потому что, как мы уже знаем, полиции нужен процент раскрываемости, и чем больше уголовных дел пойдет в суд, тем лучше.

В свою очередь следователь, в чьем производстве находится уголовное дело (да и руководитель этого следователя), прежде всего внимательно смотрит на то, какие имеются перспективы доказывания в суде вины каждого конкретного лица.

Перспективы эти оцениваются как с точки зрения уголовного закона, так и сложившейся судебной практики. И следователь совсем не заинтересован в том, чтобы запихать в суд как можно больше уголовных дел.

Ему нужно, чтобы в суд пошли только те уголовные дела, по которым доказательств будет достаточно для осуждения, причем желательна гарантия процентов в 99.

Таким образом, если у следователя появляются достаточные сомнения в том, что по делу состоится обвинительный приговор, то ему проще вообще по этому делу никому обвинений не предъявлять, и в суд дело не направлять. Потому как если в суде состоится «оправдос», то это будет брак в работе прежде всего следователя, и за это ему будет «ай-яй-яй».

Предположим, что следователь всё-таки решил рискнуть, посчитал, что вероятность того, что по делу будет обвинительный приговор, достаточно велика. Он предъявил предполагаемому преступнику обвинение, составил обвинительное заключение и пришел с таким делом к прокурору.

Перед утверждением обвинительного заключения прокурор внимательно изучает дело. И если он видит, что обвинительный приговор по этому делу носит вероятностный характер, то такое дело ему проще завернуть для производства дополнительного расследования, но в суд не направлять. Потому как прокурор за адреналином не гонится, риск ему не нужен, ему нужно как можно дольше просидеть в своем кресле.

Вот так и получается, что абсолютное большинство уголовных дел, по которым имеются сомнения в осуждении обвиняемых, до суда просто не доходит. Опять же, возникает другой вопрос: а это хорошо ли плохо?

Не знаю, как там в теории, а на практике это, наверное, не так уж и плохо. Дело в том, что правосудие – это достаточно затратная для бюджета игрушка.

И затраты не далеко не ограничиваются просто денежным содержанием оперативника, следователя, прокурора, прокурора и судьи.

В затраты входит и оплата зданий, транспорта, обеспечивающего аппарата, канцелярщины, содержание арестованных и задержанных в ИВС и СИЗО, конвой, и многое, многое другое.

Поэтому вполне возможно, что кто-то умный давным-давно целенаправленно выстраивал правоохранительную систему таким образом, чтобы она выдавала поменьше брака, не работала в холостую, и стремилась не к повальному направлению массы дел в суд, а только таких дел, по которым имеется реальная перспектива осуждения. Иначе затраты на правосудие возрастут, и существенно, я вам скажу.

Конечно же, у читателя возникает резонный вопрос: вот ты тут расписал про такую многоуровневую защиту от возможных оправдательных приговоров, но даже из официальной статистики следует, что их всё равно 4,5%? Почему же так происходит?

Действительно, несмотря на все принимаемые меры оправдательный приговор – не такая уж и редкость. Имеется ряд причин, по которым они выносятся. Прежде всего, это косоголовость исполнителей на местах. Да, далеко не редкость, когда следователь в ходе расследования упорол косяк, прокурор его просмотрел, а адвокат (или судья) увидел, и всё – ловите «оправдос».

Также бывают такие случаи, когда у следователя и прокурора имеется убежденность в том, что обвиняемый будет осужден на основе имеющихся доказательств, а судья такой уверенности не разделяет, и оправдывает.

Имеется и третья категория дел, по которым выносятся оправдательные приговоры. Это такие дела, которые просто нужно направить в суд, чтобы поставить в нём окончательную жирную точку.

К примеру, потерпевшая сторона подняла вокруг дела большой резонанс, написала везде жалобы, и так далее. В таких случаях бывает, что следователю и прокурору, несмотря на понимание того, что доказательств толком нет, проще пойти на направление дела в суд.

Хотя эта категория оправдательных приговоров самая малочисленная.

Внимательный читатель заметит, что я пока ничего не упомянул про судью и его показатели. А у судей всё проще: браком в работе судьи считается только то решение, которое отменено вышестоящим судом в апелляции либо кассации.

То есть показатели работы судьи с количеством оправдательных приговоров вообще никак не связаны.

Более того, если судья видит, что в деле имеется косяк, который в апелляции может быть замечен вышестоящим судом, то ему проще и надежнее оправдать самому, чем получить потом отмену и «снижение качества».

Хотя есть одна лазейка, как судья может помочь прокурору избежать оправдательного приговора, когда в суде дело начинает рассыпаться. Это волшебная статья 237 УПК РФ, в соответствии с которой судья может не выносить оправдательный приговор, а вернуть уголовное дело прокурору.

В свою очередь, прокурор возвращает такое дело для производства дополнительного расследования, где оно тихо умирает. В подобных случаях уголовное преследование в отношении обвиняемых прекращается следователем.

В результате такие дела в статистику оправдательных приговоров не входят.

Таким образом, статистику оправдательных приговоров в России поднять очень легко: нужно просто направлять в суд всё, что под руку попалось.

И пусть при этом значительно вырастут затраты на правосудие, пусть будут переполнены СИЗО и шконари там, как в 90-х, поставят в четыре яруса, пусть куча людей сильно напряжется и отстегнет нехилое бабло адвокатам (потому что неизвестно еще чем в суде сердце успокоится), пусть половина следователей и прокуроров останется без премий, а половина пойдет окучивать народное хозяйство, зато мы покажем всему миру, чтобы тоже можем в оправдательные приговоры (сарказм-сарказм).

Повторю еще раз: всё изложенное представляет собой только мою субъективную точку зрения на эту проблему, и не более того.

Источник: https://pikabu.ru/story/pro_opravdatelnyie_prigovoryi_4308524

Передача уголовного дела в суд

Как долго ждать вызова в суд, если я получил в прокуратуре обвинительное постановление?

Как гласит п. 4 ст. 217 УПК РФ, “по окончании ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела следователь выясняет, какие у них имеются ходатайства или иные заявления. При этом у обвиняемого и его защитника выясняется, какие свидетели, эксперты, специалисты подлежат вызову в судебное заседание для допроса и подтверждения позиции стороны защиты”.

ЭТАП ХОДАТАЙСТВ: КАК НЕ СДАТЬ КОЗЫРИ СЛИШКОМ РАНО

Стоит сказать, что момент, когда можно заявить ходатайства, отнюдь не продолжителен. И принять решение о них надо заблаговременно.

Если вы не признаете вины и намерены в судебном процессе отстаивать свою позицию, то на этой стадии я бы не рекомендовал выступать с какими-либо ходатайствами.

Если решили бороться до конца с системой по ее правилам (а ведь других не дано), то сохраните козыри до самого судебного процесса.

Например, обозначив фамилии свидетелей, вы заранее дадите стороне обвинения информацию, которую ей совсем не нужно знать. И тем самым подарите ей время основательно подготовиться. Никто не отнимет у вас право и возможность пригласить свидетелей прямо в суд. И тот не сможет отказать в допросе, если их явка обеспечена. Поэтому не торопитесь раскрывать карты.

Если вы заявите, допустим, эксперта-почерковеда, то сторона обвинения сможет усилить и это место. Ведь не секрет, что следственные органы многие доказательства собирают весьма небрежно, если не сказать халявно.

Разрушить тот или иной их аргумент подчас не так и сложно, если подобрать более квалифицированного специалиста и тщательнее проводить экспертизы.

И лучше это делать уже в суде, а не допускать фальстарта на стадии следствия.

Когда следователь закончил сочинять обвинительное заключение и подписал его, уголовное дело с согласия руководителя следственного органа немедленно отправляется прокурору (ст. 220 УПК).

Но предварительно следователь в очередной раз будет ходатайствовать перед судом о необходимости продлить для вас меру пресечения в виде содержания под стражей, чтобы срок заключения не истек в период хождения дела от следователя прокурору, а от того в суд. На этом заседании вы можете говорить в свою пользу.

Например, о том, что все свидетели уже допрошены и вы не в состоянии на них повлиять, что доказательства собраны и вы не уничтожите их, как бы ни старались, и что содержание под стражей пора заменить на подписку о невыезде или хотя бы на домашний арест. У некоторых это получается.

Но только в случае, если следователь сам не против того, чтобы обвиняемый был на свободе. Если же вы отрицаете вину и готовитесь к битве в ходе рассмотрения дела по существу, то вряд ли хоть один ваш аргумент будет услышан, как и на всех остальных заседаниях, связанных с арестом.

ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МОЖЕТ РАСКРЫТЬ КАРТЫ СЛЕДСТВИЯ

Решив формальности, следователь направляет дело прокурору. Тот в соответствии со ст.

221 УПК рассматривает поступившее уголовное дело с обвинительным заключением и в течение 10 суток принимает по нему одно из следующих решений: 1) об утверждении обвинительного заключения и направлении уголовного дела в суд; 2) о возвращении уголовного дела следователю для дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями.

Данная статья УПК не позволяет прокурору что-либо изменить в тексте обвинительного заключения. Он может либо утвердить его, либо вернуть дело следователю. Обычно происходит первое.

После утверждения обвинительного заключения прокурор направляет уголовное дело в суд, о чем уведомляет обвиняемого и его защитника. Если обвиняемый содержится под стражей, копия заключения с приложениями вручается ему по поручению прокурора администрацией места содержания под стражей под расписку, которая предоставляется в суд с указанием даты и времени вручения (ст. 222 УПК).

В дальнейшем суд уделяет особое внимание тому, в какое время обвиняемый был ознакомлен с заключением и не были ли нарушены сроки данной процедуры. К таким формальностям у суда особое отношение. Вниманием именно к процедурным деталям, судя по всему, компенсируется игнорирование состязательности – сути судебного процесса. мало кого интересует, но форма законности должна быть выдержана.

В СИЗО заключение обычно привозит следователь, а вовсе не прокурор. Все выглядит буднично. В камере открывается “кормушка”, и представитель спецчасти кричит арестанту: “Иванов! Распишись вот тута!” Иванов расписывается, ставит дату. Через 20 минут может прозвучать снова: “Иванов! Следователь просит тебя новую расписку составить, ты время неправильно указал!”

После получения обвинительного заключения его следует внимательно прочитать. Основной текст не должен отличаться от последнего предъявленного вам обвинения. Их стоит только сличить и перепроверить. Куда интереснее другое. Пункт 5 ч. 1 ст.

220 УПК гласит, что обвинительное заключение должно включать перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания. Согласно ч.

2 той же статьи в тексте обвинительного заключения должны содержаться ссылки на тома и листы уголовного дела.

То есть сторона обвинения (а никак нельзя забывать, что следователь – это и есть представитель обвинения) раскрывает в данном документе большинство своих козырей. Причем делает это в систематизированной форме. Ваша задача – провести серьезный анализ документа.

Исходя из прочитанного, нужно планировать последующий допрос свидетелей и изучение других доказательств по делу. Задача эта непростая и требует недюжинного терпения.

Но если уж решили бороться до конца (да еще и на адвоката нельзя во всем положиться), то других вариантов попросту нет.

ПОЧЕМУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛУШАНИЕ – ФАЛЬСТАРТ

Существует еще один нюанс, важный в течение этого короткого периода. Нужно решить, будете ли вы ходатайствовать о проведении предварительного слушания. Как следует из ч. 3 ст.

229 УПК, его можно заявить после ознакомления с материалами уголовного дела либо после направления дела с обвинительным заключением в суд в течение трех суток со дня получения обвиняемым копии заключения.

Еще раз обращаю внимание на короткие временные промежутки в десять, трое и так далее суток, которыми нельзя пренебрегать.

На предварительном слушании некоторые обвиняемые (перешедшие к тому моменту в статус подсудимых) заявляют ходатайства об исключении тех или иных доказательств, требуют вернуть дело прокурору или вообще прекратить его.

Мое глубокое убеждение: ходатайство о предварительном слушании – такой же фальстарт с напрасной выкладкой козырей стороне обвинения, как и ходатайства следователю после ознакомления с материалами уголовного дела.

А уж прекратить дело или исключить доказательства в ходе предварительного слушания не осмелится ни один суд в РФ.

Один уникальный, на мой взгляд, индивидуум был настолько полон решимости отстаивать свою невиновность и настолько уверен в гнилости всей уголовно-судебной системы, что на предварительном заседании стал ходатайствовать об отводе судьи. Уже после первых его слов он посчитал, что тот настроен по отношению к подсудимому исключительно предвзято, и тут же, в клетке, на коленке нацарапал сие прошение.

– А кто рассматривал это ходатайство? – задавали вопрос вечером того же дня удивленные подобной смелостью его сокамерники.

– Сам судья и рассматривал, – с грустью ответил подсудимый.

– И как, он отвел сам себя?

– Нет, конечно. Рассмотрел мое ходатайство и, совещаясь на месте, постановил, что оно удовлетворению не подлежит, так как мои аргументы не заслуживают внимания.

– А приговор тебе тоже он выносить будет?

– А кто же еще? Конечно, он и будет!

– Ну и ну… Ты же испортил с ним отношения в самом начале процесса. Теперь он даст тебе по бане (то есть полный срок).

– Да пропади они все пропадом! От фамилии судьи не зависит ровным счетом ничего…

С бытовой точки зрения для обвиняемого важно то, что с момента отправки дела в прокуратуру арестант перестает “числиться” за следователем. И тот в силу формальных причин не будет давать разрешения на телефонные звонки и краткосрочные свидания. А доблестные фсиновцы позволят видеться с родными, только если это согласовано со следователем.

https://www.youtube.com/watch?v=qaTRxKy9_Vw

У прокурора, как мы уже упоминали, дело находится не более десяти суток. После чего оно переходит в суд, и арестант с того момента “числится” уже за судьей соответствующего суда. И на все заявления и ходатайства, в том числе о разрешении телефонных звонков и свиданий, ответ дает судья.

Как показывает практика, вершащий правосудие разрешает видеться и созваниваться с родными куда охотнее следователя, даже если подсудимый отрицает вину.

Федеральный судья, наверное, считает, что ставить препоны в таком деле – недостойная его уровня мелкая пакость. Ведь он может “подложить свинью” гораздо большего размера, 12 или 14 лет колонии, например.

Так зачем мелочиться? Хотя это, конечно, исключительно мое личное предположение.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Peredacha_ugolovnogo_dela_v_sud.html

Вопросы по закону
Добавить комментарий