Как защитить себя и детей от мужа, если он в третий раз пытался нас убить?

Россиянам разрешат убивать преступников, вторгшихся в их дом

Как защитить себя и детей от мужа, если он в третий раз пытался нас убить?

После резонансных приговоров за убийства и ранения в целях самообороны в Госдуме решили вернуться к вопросу о законодательном расширении возможности применения оружия. Единоросс и член ОНФ Алексей Журавлев подготовил законопроект, который разрешает россиянам, в дом или на участок которых проникли злоумышленники, применять любые виды оружия и даже убивать обидчиков.

— По действующему законодательству, если у человека, который залез ко мне в дом, есть в руках пистолет, то я еще должен подумать, угрожает ли это моей безопасности, как мне его можно ударить, чтобы не повредить, — рассказывает Журавлев. — Надо приблизиться к европейским нормам. Если человек залез в дом, надо разрешить применять любые виды оружия, и это будет считаться самозащитой. А сейчас у нас защиты частной собственности нет вообще никакой.

Вопросы самообороны сейчас регламентируются ст. 37 Уголовного кодекса, согласно которой причинение вреда нападавшему не будет преступлением только в том случае, если жизни и здоровью человека действительно угрожала опасность. При этом в суде надо доказывать, что защищающийся причинил вред нападавшему не в умышленных целях, а исключительно «в пределах необходимой обороны».

На практике же суды периодически приговаривают к реальным срокам заключения тех, кто был вынужден защищаться. В августе суд в Бийске приговорил чемпионку России по пауэрлифтингу среди юниоров Татьяну Андрееву к семи годам лишения свободы за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего.

Тот, по словам Андреевой, пытался ее изнасиловать. Обвинение не обнаружило на ее теле следов борьбы, поэтому судья отправил девушку в тюрьму. Правда, бывают и случаи, когда судьи ограничивались менее строгим наказанием.

Так, в Омске  женщина убила супруга, который напал на нее с топором, и получила один год исправительных работ.
На Кубани хозяин частной гостиницы защищал семью и постояльцев от нападения группы бандитов, вооруженных битами, ножами и ружьями.

В результате конфликта предприниматель тяжело ранил троих нападавших и получил один год лишения свободы за умышленное нанесение здоровью нападавших «вреда средней тяжести».

Попытки исправить ситуацию политики предпринимают регулярно. Полномочный представитель правительства РФ в высших судебных инстанциях Михаил Барщевский в прошлом году пытался предлагал концепцию «Мой дом — моя крепость» к обсуждению пленума Верховного суда. Однако успеха добиться не смог.

— Я сторонник жесткого подхода. Любой вошедший в мой дом и на мою территорию рискует получить пулю в лоб. Для того чтобы у преступников, даже у пьяных, на уровне инстинкта было заложено, что это опасно, — разъяснил Барщевский.

В апреле 2012 года вице-спикер Госдумы Игорь Лебедев (ЛДПР) также предлагал пересмотреть вопрос о праве россиян на самооборону. Однако кабмин не поддержал законопроект ЛДПР. Похожий законопроект о расширения понятия необходимой обороны в нормах уголовного права разрабатывал и сенатор Евгений Тарло. Однако и он получил отрицательные отзывы от Верховного суда и аппарата правительства.

— Эта тема актуальна по-прежнему. Люди не защищены от преступлений. Получается, что когда десантник, защищая ребенка от педофила, убивает насильника, то десантник получает реальный тюремный срок, — рассказывает он.

Первый замруководителя фракции «Единая Россия» Николай Булаев убежден, что существующих норм закона вполне достаточно.

— У нас уже есть понятие самообороны. Я не думаю, что необходимо вводить дополнительные законы или нормы по этому вопросу, — сказал он. 

Председатель Московской коллегии адвокатов «Князев и партнеры» Андрей Князев предположил, что до сих пор законопроект не могли принять из-за «постсоветского мышления россиян». Однако уже в скором времени сознание людей поменяется, прогнозирует он.

— Сейчас мы, может быть, и готовы стали к принятию закона. Просто раньше все ориентировались на советское время, когда собственность жилья не имела такую ценность, как жизнь человека.

Сейчас есть тоже много вопросов, которые надо прорабатывать. Например, если в дом ломится пьяный сосед, бывший муж.

Можно его убивать? Либо когда ты оплатил съемную квартиру, рвешься в нее, а хозяйка не пускает, — приводит он примеры.

Для сравнения, в США, согласно «Доктрине крепости» (реализована в законодательстве большинства штатов США), граждане имеют законное право стрелять по непрошенным гостям, чтобы защитить себя, свою собственность и других людей от нападения или вторжения (которое потенциально может закончиться нападением).

В рамках законодательства принцип означает, что причинение смерти лицу, незаконно проникшему в жилище, может быть оправдано судом как допустимая мера необходимой обороны, без необходимости дополнительных обоснований причинения смерти. В Израиле принят закон, известный как «Закон Дроми», определяющий противодействие нападающему как законно необходимую оборону.

Аналогичный закон был принят в Италии в 2005 году.

Источник: https://iz.ru/news/555947

Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия

Как защитить себя и детей от мужа, если он в третий раз пытался нас убить?

С 8 по 10 марта в городах России и Белоруссии пройдет благотворительная акция “Не виновата” в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции проведут различные концерты и творческие мероприятия, вся прибыль от которых будет направлена фондам поддержки женщин, столкнувшихся с такой ситуацией.

Две смелые героини поделились с порталом Москва 24 своими сокровенными историями и рассказали о страшных годах жизни с мужем-тираном.

Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года

предоставлено героиней материала

С ним мы познакомились в интернете в 2012 году, но не на сайте знакомств, а в группе в соцсети, где обсуждали политику.

В одном из острых споров, который разразился онлайн, за меня вступился парень, потом мы перешли на общение в “личке”. Мне тогда было 23 года, а ему 31. Общались в основном на политические темы, но потом он пригласил меня встретиться.

Я приехала просто пообщаться с соратником по взглядам, а он подарил цветы и сказал, что я ему понравилась.

Через какое-то время мы стали встречаться, но так как жили в разных городах, виделись только один раз в месяц, остальное время – онлайн. Внешне он мне не очень нравился, но подкупало то, что он уважал меня, понимал и не требовал ничего в сексуальном плане, зная, что я следовала принципу не спать до свадьбы.

Тем не менее, тревожные “звоночки” были уже тогда. Сам по себе он человек агрессивный, грубый, мог наорать без повода. Например, если у него машина не заводилась, а я что-то говорила в этот момент, у него вспыхивала агрессия.

При этом он открыто рассказывал, как бил первую жену и потом другую девушку, с которой был в отношениях. Но так как он говорил, что обе были гулящие, у меня тревоги не возникало: думала – ну я же не такая!

Предложения руки и сердца как такового не было, мы просто отдыхали на море, и он сказал, что по возвращении домой мы подаем документы в ЗАГС.

Помимо того, что мне уже хотелось семью, детей и переехать в город покрупнее, где он как раз жил, давил еще один серьезный аспект: я была ему должна. Мы с мамой брали кредит в банке и не могли его погасить.

Нас сильно жали коллекторы, тогда он взял и оплатил долг.

Так, через год после знакомства мы поженились. Любви не было. Даже помню, что перед тем, как ехать выбирать свадебное платье, я сидела на вокзале и плакала. А под конец еще узнала, что он пьет, хотя и обещал, что в семейной жизни с этим завяжет.

Накал страстей начался уже с первого дня совместной жизни, были какие-то оскорбления, он постоянно требовал, чтобы я заступалась за него в конфликтах в интернете. Потом он выпивал и предъявлял претензии: “Ты мямля, лохушка, и слова за меня не можешь сказать”.

Постоянные побои начались уже через пять месяцев. Он мог избить за какие-то мелочи: чай долго несла или картошку порезала мельче, чем он любит. А если мне в соцсети кто-то написал “привет”, ему прямо крышу срывало, так сильно начинал ревновать.

Любой разговор, даже о музыке, мог вызвать агрессию, много скандалов также возникало на фоне пьянок.

Как-то на одном из праздников опять затронули национальную тему, и он вскипел. Взял торт со стола и бросил его на пол. Потом он набросился на меня, я стала убегать в другую комнату, а он догнал и ударил меня по лицу. Из губы потекла кровь.

Дальше такие ситуации стали повторяться все чаще, он уже не мог остановиться.

Я пыталась с ним разговаривать, выяснить, в чем проблема? Он ответил, что “пока побоев не было, то и не хотелось, а теперь сам понимаю, что когда срываюсь, то уже не могу остановиться, так и с прошлыми женщинами было”.

Он понимал, что это уже проблема, но на мои предложения пойти к психологу или наркологу отвечал отказом: “Не хватало еще, чтобы я до такого опустился”.

Он мог издеваться надо мной на протяжении нескольких часов подряд. Унижал, садился на меня, избивал, в основном по голове. Потом кровь из носа шла.

После очередного раза у меня было сотрясение мозга и ушиб тройничного нерва, синяки по всему телу. Я хотела уйти, но он слезно извинялся, говорил, что любит и не может без меня, называл себя мразью и сволочью. В итоге я его простила, не ушла тогда. В течение года были побои и примирения, а еще через год я забеременела, стала зависимой от него, а он стал вообще неуправляемый.

Два раза после сильных побоев я ходила к врачу, но при этом никогда мужа не выдавала. Выдумывала истории: упала во дворе, неизвестные ограбили на улице. Ни в центры помощи, ни в полицию я не обращалась.

Как-то в очередной раз он меня побил, а на утро сказал: “Интересно, а как это, жить и знать, что тебя в будущем отп**дят?”. Тогда я поняла, что он не собирается меняться. Последней каплей стали разборки на очередном семейном празднике. Это было уже при его родителях.

Отец тогда с ним разговаривал, объяснял прописные истины, но все без толку.

В итоге целых 3,5 года я терпела побои. Друзья про это знали, советовали уходить и даже предлагали его наказать, но я была против. Через год после рождения дочери мы разошлись.

Хотя развод он до сих пор не дает, считает, что мы муж и жена. Иногда, когда захочет, может потащить меня куда-то. Пока был на заработках, присылал алименты, но сам говорит, что это не алименты, мы семья.

При этом дочку он не видит, не интересуется, как она – ему все равно.

У меня и так была низкая самооценка, а сейчас вообще ниже некуда. Психика не выдерживает, срываюсь на всех. На мне ведь все: съемная квартира, мама на пенсии, ребенок, животные.

Сейчас работаю завхозом, но параллельно учусь на педагога, когда закончу, собираюсь устроиться в отдел по делам несовершеннолетних.

Осталось продержаться три месяца, там и зарплата хорошая будет, и не придется унижаться за помощь, чтобы кормить семью.

Ольга, терпела побои 8 лет

(имя изменено по просьбе героини)

предоставлено героиней материала

Мы познакомились 10 лет назад через общих друзей, когда пришли к ним в гости. Сначала все было романтично, фактически любовь с первого взгляда, и в принципе никаких тревожных знаков я не замечала. Отношения закрутились так быстро, что мы стали встречаться, и через полтора месяца я уже забеременела.

Сначала он вроде был рад, но потом оказалось, что он не готов принимать проблемы, возникавшие в процессе беременности. У меня был токсикоз, не всегда хорошо себя чувствовала, в итоге появилась необходимость лечь в больницу на сохранение. Тогда он начал как-то странно себя проявлять и требовать, чтобы я была такой же, как и в момент знакомства.

Он стал сам решать, ложиться мне в больницу или нет, потом запретил общаться с друзьями, потому что ему не нравились их советы. Уже тогда он старался все контролировать, начал читать мои письма, слушать все телефонные разговоры, запрещал ставить пароли и требовал, чтобы я ему все рассказывала. Причем считал, что делает это из хороших побуждений и во благо семьи.

На тот момент я училась, а он, будучи на четыре года старше, уже работал. Во время беременности мне пришлось взять академический отпуск, но после рождения ребенка он обратно на учебу меня не пустил.

Он запер дверь и сказал: “Все, твой институт закончен, теперь работать тебе не надо, это буду делать я. А твое дело сидеть, борщи варить, за ребенком ухаживать и делать все, что я скажу”.

На работу тоже не давал устраиваться, однажды разбил мой телефон, чтобы я больше не смогла договариваться о собеседованиях. Потом разбил ноутбук, когда ему не понравилось одно письмо. Причем письмо было от подруги, где она просто вспоминала одного нашего общего знакомого. Он принял это как личное оскорбление, а с представителями мужского пола вообще запретил общаться.

Позже он стал звонить моим друзьям и подругам, что-то им говорил, после чего мое с ними общение прекращалось. Скорее всего, он серьезно запугивал людей, вплоть до угроз родственникам и убийства.

С родителями мы тоже не общаемся, потому что они изначально были против нашей женитьбы. Таким образом, года через два я уже не общалась ни с кем из “внешнего мира”.

Просто смирилась с этим в какой-то момент и поняла, что если не делать лишних звонков и слушать его, то все будет более-менее ничего.

Но потом он стал драться, бить меня. Сначала это было не сильно: где-то толкнул, еще что-то. Но потом он стал чаще пить и через 2,5 года после женитьбы, прямо на Новый год, он устроил драку. Причем с нами была его мама, которой тоже досталось. Его взбесило то, что мы с мамой спокойно попросили его больше не пить. Мы пытались его остановить, но это было бесполезно.

После второго случая побоев я обратилась в полицию, но они отказали в возбуждении уголовного дела, потому что было недостаточно доказательств, что это сделал муж. По идее там проходили статьи 116 и 119 (ст. 116 УК РФ “Побои”, ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”.

– Прим. ред.). Когда пришел участковый, муж сказал, что ничего подобного в семье не происходит, что он “не бьет и нормально себя ведет, но может быть иногда наказывает”, – это так у него называется. А после разговора с участковым ситуация в семье еще сильнее ухудшилась, муж стал вообще неуправляемым.

Когда он разбил мне нос, я ходила в травмпункт, но испугалась сказать, что это побои, ведь если бы там завели уголовное дело, мне бы не поздоровилось. Я боялась, что если это всплывет, он может просто меня убить.

Он запирал меня дома, пока синяки от побоев не заживали. Главным было, чтобы соседи этого не увидели. И старался бить так, чтобы следов было не видно, в основном по голове. Самое страшное, что в доме был маленький ребенок, который все это видел.

Он тоже папу боялся, садился, закрывал уши, глаза, и пытался на все это не смотреть. Мне было очень тяжело, но огородить его от этого я никак не могла. Потом снова были обращения в полицию, но в какой-то момент я потеряла надежду, что они мне помогут.

Пыталась сама поговорить с ним по-хорошему, но он просто не слышал.

Его агрессия могла наступить в любой момент: мог побить за то, что я забыла поперчить мясо, или сломать ребенку планшет за то, что он не пошел чистить зубы по первому требованию. Вдобавок вспоминал мне какие-то старые обиды и бил еще и за это. Скандалы и драки происходили волнами: то возникали, то утихали. Но в последний год периодов затишья практически не было.

Я терпела все это в течение восьми лет, но в какой-то момент районный психолог, к которому я ходила, поняла, что ситуация не меняется, и посоветовала обратиться в Кризисный центр помощи женщинам и детям. Она сама позвонила и сообщила, что мы можем туда приезжать. Тогда мы с ребенком собрали вещи, подождали, пока он уйдет, и вышли.

Сейчас, находясь в центре, я чувствую психологическое облегчение, со мной разговаривают специалисты, с ребенком также ведется работа, индивидуально и в группе. Хотя муж знает, где мы.

Уже звонил и говорил, что мы его позорим, что у нас в семье все нормально, и мы должны вернуться обратно. Но понятно, что ничего не изменится. Перед тем, как уйти, я уже подала заявление на развод.

Сейчас идет бракоразводный процесс, а я определяюсь, где мы будем жить и куда устроиться работать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что надо было уходить раньше, когда уже начался контроль, даже еще не побои. Женщинам, находящимся в подобных ситуациях, обязательно нужно обращаться в полицию, но безопаснее делать это уже из кризисного центра. Рисковать не следует, ведь такие люди могут действительно покалечить, если не убить.

Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия

depositphotos/ djedzura

В Москве при Департаменте социальной защиты населения действует “Кризисный центр помощи женщинам”, это единственное государственное учреждение в столице, основным направлением деятельности которого является помощь в подобных ситуациях.

Стационарные отделения кризисного центра предоставляют 70 койко-мест на временное проживание женщинам (одной или с ребенком), пострадавшим от психофизического насилия в семье.

Помимо государственного центра, помощь женщинам оказывают и различные некоммерческие организации.

Если стационар города принимает только москвичей, то на “телефон доверия” (8-499-977-20-10 или 8-488-492-46-89) могут позвонить женщины из любой точки страны. Ежедневно на “телефон доверия” и “горячую линию” (стационар) поступает около 25 звонков. Всего с 2014 по 2018 гг.

за психологической помощью женщинам и детям в Центр поступило более 44 тысяч очных обращений и почти 24 тысячи обращений на “телефоны доверия”. Примерно 10–15% позвонивших женщин решаются обратиться в центр и пройти реабилитацию.

Жители других городов перенаправляются в профильные государственные или некоммерческие организации по месту проживания.

Как отмечают специалисты Кризисного центра, физическому насилию, как правило, предшествует длительное психологическое насилие в виде постоянных оскорблений, насмешек, критики любого мнения женщины и так далее. Поэтому в первую очередь женщине в такой ситуации необходимо обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Если вы подверглись физическому насилию в семье (это относится и к тем случаям, когда следов побоев на теле не видно), необходимо продумать план безопасности себя и детей, обратиться за квалифицированной помощью в Кризисный центр помощи женщинам и детям.

При получении телесных повреждений (рассечение кожных покровов, переломы, гематомы и других) в результате физического насилия в семье, необходимо обратиться в полицию, документально зафиксировать побои и повреждения, а также найти убежище, чтобы изолировать себя от обидчика.

Если женщина получает убежище в стационаре, то ей незамедлительно оказывают психологическую, медицинскую, социальную помощь. Если решает укрыться у родственников, то она также может обратиться за помощью в Кризисный центр.

Это относится ко всем пострадавшим, включая свидетелей насилия, чаще всего это дети.

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchestvo/07032019/154896

Алена Попова: «80% осужденных за убийство женщин сидят за самооборону против своих насильников»

Как защитить себя и детей от мужа, если он в третий раз пытался нас убить?

Правозащитница, сооснователь Проекта W рассказала о том, как проходят суды над людьми, нарушившими границы самообороны, и в чем главные отличия российской юридической практики в вопросах домашнего насилия.

Около сотни россиянок пожаловалось в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) на домашнее насилие. Об этом 16 июля сообщил Дмитрий Дедов, избранный от РФ судья ЕСПЧ.

Он также призвал менять российское законодательство, так как оно не может обеспечить безопасность жизни россиянок, страдающих от домашнего насилия. По словам Дедова, суд отметил бездействие российских властей, к которым жертвы обращаются за помощью.

Громкую огласку вызвало дело Валерии Володиной из Ульяновска, в пользу которой ЕСПЧ взыскал с российских властей более 25 тысяч евро. Это также стало первым решением ЕСПЧ по иску о домашнем насилии в России.

https://www.youtube.com/watch?v=UmM-1AIbML8

Большое количество россиянок, применяя самооборону, согласно действующему закону, оказываются за решеткой. Например, 15 июля суд Геленджика признал 28-летнюю Кристину Шидукову виновной в убийстве своего мужа.

Следствие и суд установили, что между супругами часто возникали конфликты. 16 августа 2018 года в результате одной из ссор Кристина убила мужа.

Несмотря на то, что в ходе процесса было доказано, что женщина систематически подвергалась избиениям со стороны мужа, суд отправил Кристину Шидукову на восемь лет в колонию общего режима. 

Громкий общественный резонанс вызвало дело Ларисы Кошель.

5 июля состоялось судебное слушание, в ходе которого Забайкальский краевой суд приговорил женщину к полутора годам лишения свободы условно.

Женщину, у которой ампутированы обе ноги, признали виновной в убийстве мужа с превышением пределов необходимой самообороны, об этом сообщает пресс-служба Карымского районного суда.

Суд установил, что женщина систематически подвергалась домашнему насилию со стороны мужа. 7 января, в день убийства, пострадавший находился в состоянии алкогольного обвинения и агрессивно вел себя по отношению к другим членам семьи.

Лариса Кошель два раза вызывала полицейских, их действия пресс-службой не уточняются. После этого мужчина набросился на жену с ребенком, угрожая убийством.

Как отмечает суд, женщина была без протезов и была лишена возможности убежать или уклониться от ударов мужа.

Ранее, в апреле этого года, Карымский районный суд приговаривал Кошель к 8,5 годам колонии по обвинению в убийстве, а прокуратура требовала увеличить срок в связи с алкогольным опьянением нападавшей. Во время апелляции судебная коллегия Забайкальского краевого суда переквалифицировал ее дело с убийства на превышение пределов необходимой обороны.

АСИ связалось с Аленой Поповой, юристом и сооснователем сети взаимопомощи для женщин Проект W. С 2014 года Алена вместе с коллегами пытается инициировать принятие закона против домашнего насилия в России.

Сооснователи Проекта W Алена Попова и Марина Ахмедова. .com/wprojectorg/

“Необходимая оборона”: право защищать жизнь любым способом

Самый главный фактор в деле Ларисы Кошель, как и во многих других делах, – 37 статья УК РФ, которая называется «Необходимая оборона».

Если человек находится в ситуации необходимой обороны, то он не должен нести уголовную ответственность за свои деяния.

Суды РФ обычно осуждают женщин за убийство, и 80% осужденных за убийство женщин сидят за самооборону против своих насильников (такие же данные приводятся в проекте, созданном в рамках хакатона “Новой газеты”. Данные за 2016 год. — Прим. ред.). 

Это показатель того, как суды относятся к такому критерию, как «соответствие», который должен применяться по отношению к 37 статье.

“Соответствие” означает, что если моей жизни кто-то угрожает, то я могу угрожать жизни нападающего. 

Есть и другой критерий – “соразмерность”. И если проанализировать судебную практику, мы увидим, что суды используют именно его. Например, если на меня напали с кулаками, то я должна ответить кулаками. 

А если я вешу, предположим, 48 килограмм и на меня накинулся бугай 110 килограммов с кулаками, то мои кулаки против него – мертвому припарка…

На пленуме Верховного суда рассказывается, как надо применять статью 37 о необходимой обороне. Этот пленум 2012 года, там все черным по белому написано. Но наши суды считают, что если на тебя полезли с кулаками, то и ты должен отвечать так же.

Или используя предметы, которые не квалифицируются как оружие и могут нанести только легкий вред здоровью. Когда на меня нападают с ножом, технически, я тоже могу взять нож. Но если нападающий начал меня душить, например, я просто не спасусь, если не возьму какой-то предмет.

Типичные случаи домашнего насилия происходят на кухне или в ванной, и там оказываются какие-то острые вещи — кухонный нож, ножницы. Но даже легкое повреждение, как было в деле Натальи Туниковой квалифицируется как тяжкий вред или вред здоровью средней степени тяжести.

Поэтому, если используется принцип соразмерности, жертва и осуждается.

Например, как в деле Галины Каторовой из Находки. Муж пытался убить Галю, она оборонялась и в итоге убила его. Галину арестовали в зале суда, дали три года, она полтора отсидела и только потом ее по апелляции признали невиновной. Но человек уже полтора года отсидел. А когда ее арестовали, ей даже не дали попрощаться с дочерью… 

Поэтому главный вопрос к нашим судам: почему так плохо применяется 37 статья, почему такое количество женщин осуждают? По идее государство должно с учетом разъяснений в пленуме Верховного суда использовать принцип соответствия: если бугай угрожает моей жизни и начинает меня душить, я могу спастись, только воспользовавшись посторонним предметом. 

Могу любым способом, как нам говорит Верховный суд, защищать свою жизнь.

pixabay.com

Закон о профилактике насилия

Второй вопрос – когда Государственная Дума, Совет Федерации и другие государственные органы собираются принимать отдельный закон о профилактике семейно-бытового насилия? Ни в одном из дел, с которыми мы сталкиваемся каждый день, нет свидетельств о профилактических мерах. 

В 144 странах мира есть закон о профилактике семейно-бытового насилия, среди них Дания, Швеция, Канада, США, Китай, Беларусь, Украина, Грузия. Там дела о семейном насилии обычно рассматривает специальный суд. Жертва с насильником может не встречаться, так как это создает для нее небезопасную ситуацию. 

На постсоветском пространстве только у нас нет закона о профилактике семейно-бытового насилия. Если бы наше государство выдало охранный ордер жертвам и встало на их сторону, можно было бы избежать тяжелейших последствий. Тогда бы насилие не доходило до летальных исходов.

Справка: 

«Охранный ордер» — это решение суда, запрещающее обидчику приближаться к жертве, находиться с ней в одном помещении, приходить в квартиру, забирать детей, звонить по телефону, писать смс или сообщения в социальных сетях и т.д. Нарушение предписаний в большинстве стран, где используется этот механизм, предусматривает высокие штрафы и тюремный срок. В России законопроект об “Охранном ордере” в стадии разработки.

Сейчас же, если не доказано другим судом, что было применено насилие по отношению к обвиняемой, суд может это вообще не учитывать. Если жертва не обращалась в суд и нет доказательств того, что она писала заявления в полицию, то часто суды используют факт домашнего насилия просто как характеристику личности насильника.

Справка: 

Психологическая характеристика личности преступника учитывается при принятии решений уголовно-правового и уголовно-процессуального характера, например, при избрании меры пресечения обвиняемому, определении меры наказания подсудимому с учетом характера совершенного преступления и особенностей его личности. Она не влияет на принятие решения в случае самообороны жертвы насилия

Если бы у нас хорошо работала профилактика насилия и система защиты жертв насилия, если бы жертвы получали охранный ордер, то он уже должен был бы влиять на решение суда в делах о самообороне.

https://www.youtube.com/watch?v=ISD1A7QkV2w

То есть и в случае, когда человек нарушил действующий охранный ордер, и в случае, когда действие охранного ордера прекратилось, а он продолжил преступные деяния — это сразу выводило бы жертв из-под ответственности.

Сейчас же у нас жертва может подавать заявление и ждать административного урегулирования от 30 дней, если дело касается побоев, например.

В течение этих 30 дней, как было в деле Маргариты Грачевой, насильник может начать делать страшные вещи.

Риту муж Дмитрий вывез в лес и отрубил ей кисти обеих рук, после чего воткнул топор в бедро. И это было уже после того, как женщина обратилась в полицию. 

Конечно, если бы Рита самооборонялась и она бы убила мужа, то сейчас на скамье подсудимых находилась бы она. И очевидно, тот факт, что она обратилась за помощью, был бы учтен как характеристика личности убитого, но не помог бы избежать ей наказания.

Flickr.com/ Beth Anne Fletcher

Что есть предел

Повторюсь, статистика такова, что в России осуждают 80% женщин, превысивших границы самообороны. Причем, осуждают за убийство. Превышение пределов необходимой обороны связано как раз с тем, какой критерий мы используем: «соответствие» или «соразмерность». Весь вопрос в том, что есть “предел”. 

В других странах даже нет понятия “превышение пределов необходимой обороны”. Право на самооборону есть первичное право на защиту жизни — во всех документах мировых государств. 

Во Франции, например, было громкое дело, когда мужчина избивал жену, насиловал ее детей, и в итоге она его застрелила. И по законам Франции ей грозил реальный срок за убийство. Было два раунда кампании, в первом президент Франции заявил, что частично ее помиловал, но общественная кампания не остановилась и в итоге он ее помиловал полностью.

Считается, что можно сымитировать самооборону, чтобы избежать наказания за убийство. У нас в Уголовном кодексе также отдельно оговорено, что это можно различить при должной работе следственной группы. 

Несколько лет назад мы пытались добиться расширения прав необходимой обороны при нападении на собственное жилье. За этот закон выступало много общественных организаций, более ста тысяч подписей ушли в Открытое правительство, которым руководил министр Абызов, и его там положили под сукно. Так и не было вынесено никакого решения… 

pixabay.com

Кто защищает пострадавших

Общественные организации – единственные, кто хоть что-то делает для помощи и защиты пострадавших от домашнего насилия.

Надо ставить два вопроса: когда государство на себя возьмет обязательства по защите жертв и когда прекратят осуждать общественные организации и обвинять их в том, что они лезут в семью. 

Сейчас основная нагрузка по борьбе с насилием лежит на общественных организациях: на центре «Сестры», который защищает жертв сексуального насилия, фонде «Анна», который обслуживает работу Всероссийского телефона доверия для женщин и при этом признан иностранным агентом.

Обновление от 17.07.2019.
Заголовок «Алена Попова: «80% осужденных женщин сидят за самооборону против своих насильников»» изменен на более корректный: «Алена Попова: «80% осужденных за убийство женщин сидят за самооборону против своих насильников»».

Источник: https://www.asi.org.ru/article/2019/07/16/alena-popova-80-osuzhdennyh-zhenshhin-sidyat-za-samooboronu-protiv-svoih-nasilnikov/

«Дать себя убить»: домашнее насилие в России

Как защитить себя и детей от мужа, если он в третий раз пытался нас убить?

В Москве 25 ноября прошли пикеты, приуроченные к Международному дню борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин.

Их участники требуют принять в России закон о профилактике домашнего насилия, вернуть в уголовный кодекс статью “Побои”, а также снять все обвинения с сестер Хачатурян, убивших своего отца-тирана, и других женщин – жертв насилия, которых судят за убийство, причинение вреда здоровью и превышение самообороны.

Новая газета и Медиазона провели совместное исследование, в котором пришли к выводу, что четыре из пяти женщин в России, осужденных в 2016-2018 годах за умышленное убийство, в действительности защищались от домашнего насилия.

Согласно данным судебного департамента Верховного суда России, на которые ссылаются авторы исследования, в 2017-2018 годах за умышленное убийство (ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса России) были осуждены 2226 россиянок, а за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть (ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса России), – 950 женщин.

Радио Свобода вспомнило несколько случаев последних лет, когда действия агрессоров довели женщин до ответного насилия. В большинстве примеров суд пришел к выводу о виновности женщин и приговорил их к лишению или ограничению свободы.

Баркина С., 1 год ограничения свободы

Баркину С. (имя не уточняется) в мае 2018 года признали виновной в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой самообороны. За пять месяцев до этого, 1 января 2018 года, женщина находилась дома с мужчиной. Они пили алкогольные напитки, и в какой-то момент между ними началась ссора.

Мужчина нанес ей “не менее 48 ударов ногами и руками по голове, туловищу и конечностям и не менее трех ударов рукояткой ножа по лицу и голове”. Когда он в очередной раз занес над ней нож, направленный рукояткой в ее сторону, а лезвием на себя, Баркина С.

перехватила руку мужчины, и два раза ударила его ножом в грудь. Он скончался. Сонковский районный суд Тверской области приговорил Баркину С. к одному году ограничения свободы.

В приговоре говорится, что действия Баркиной не соответствовали “характеру и опасности посягательства” со стороны мужчины, “поскольку оно не было сопряжено с насилием, опасным для жизни Баркиной С.”.

Юлия Лопатина, 1 год 9 месяцев ограничения свободы

Юлию Лопатину обвинили в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны. Как говорится в приговоре, вынесенном Шпаковским судом Ставропольского края в сентябре 2018 года, Лопатина находилась в квартире со “своим знакомым С.Д. В.”, который был в состоянии алкогольного опьянения.

Женщина объявила ему о своем желании расстаться. На этой почве возникла ссора, мужчина стал бить ее ладонями по лицу, пытался задушить, таскал по полу за ноги, выкручивал палец на руке, склонял ее к половому акту и угрожал убить ее принесенным с кухни ножом.

Опасаясь за свою жизнь, Юлия Лопатина подобрала упавший с пола нож и ударила им несколько раз мужчину в область груди и живота. Он скончался. Юлию Лопатину приговорили к 1 году и 9 месяцам ограничения свободы.

В приговоре уточняется, что Лопатина превысила пределы необходимой обороны, поскольку “является кандидатом в мастера спорта по дзюдо, было бы достаточно применить прием самообороны”.

Евгения Бакшеева, 7 лет колонии общего режима

Николаевский-на-Амуре городской суд Хабаровского края в 2017 году признал Евгению Бакшееву виновной в умышленном убийстве мужа. Она нанесла ему не менее 12 ударов ножом.

По рассказу самой Евгении, который приводится в материалах дела, ссора с супругом Леонидом Бакшеевым произошла в мае 2017-го, они находились в квартире одни. Он стал ее оскорблять и нецензурно ругаться. “Потом он пнул ногой дверь кухни, и пошел со словами “где моя бита, я тебя сейчас сука убивать буду”.

Женщина, по ее словам, очень испугалась за свою жизнь, поскольку дома у них действительно была бита и муж раньше избивал ей свою жену. Евгения Бакшеева пыталась остановить мужа, успокоить его, но он оттолкнул ее. Она заметила лежащий рядом нож и стала бить им мужа. От многочисленных травм мужчина скончался.

В приговоре говорится, что суд не установил, что действия Леонида Бакшеева были опасными для жизни супруги. Евгению Бакшееву приговорили к 7 годам колонии общего режима.

Галина Каторова. Оправдана (изначально 3 года колонии)

В феврале 2018 года суд приговорил к трем годам лишения свободы жительницу Находки Галину Каторову за “умышленное причинение тяжкого вреда здоровью”. В марте 2017 года Галина Каторова поссорилась со своим мужем Максимом, он попытался задушить жену веревкой.

Защищаясь, Галина Каторова нанесла супругу 11 ножевых ранений, от которых он скончался. Мать осужденной рассказывала, что муж Галины Каторовой избивал ее на протяжении почти всех семи лет, которые те провели вместе.

Адвокат подчеркивала, что после обращений Каторовой в полицию участковый несколько раз “мирил” супругов, а заявления о побоях в МВД не регистрировались.

В мае 2018 года Приморский краевой суд оправдал Галину Каторову.

Лариса Кошель. Ограничение свободы на 1 год 6 месяцев (изначально 8 лет колонии)

В апреле 2019 года Карымский районный суд Забайкальского края приговорил Ларису Кошель с инвалидностью второй группы к 8,5 годам за убийство мужа. Позднее – в июне Забайкальский краевой суд пересмотрел дело Ларисы Кошель и заменил наказание на 1 год и 6 месяцев ограничения свободы.

Лариса Кошель систематически подвергалась насилию со стороны мужа. В январе 2019 года он, будучи пьяным, оскорблял и унижал Ларису, наносил побои ей и их ребенку.

В течение дня женщина дважды обращалась в полицию.

После того как муж в очередной раз накинулся на Ларису и ребенка, она нанесла ему два удара ножом, но не смогла остановить агрессора, поэтому продолжила наносить удары, пока муж не умер.

У Ларисы Кошель ампутированы обе ноги. Суд установил, что без протезов у нее не было возможности уклониться от нападения мужа.

Акция против домашнего насилия, 2013 год

Кристина Шидукова, 8 лет колонии общего режима

В июле 2019 года Геленджикский городской суд на основании вердикта присяжных приговорил к восьми годам колонии Кристину Шидукову за убийство мужа.

По словам близких Кристины, Ахмед Шидуков жестоко избивал жену в течение нескольких лет, в том числе во время ее беременности. 16 августа 2018 года муж в очередной раз жестоко избил Кристину.

Она пыталась убежать из квартиры, но он догнал ее на лестнице и продолжил бить на площадке. Затем втащил в квартиру и продолжал избивать там. А потом попытался выкинуть ее из окна четвертого этажа.

Защищаясь, Кристина Шидукова ударила мужа ножом, он скончался.

Сестры Хачатурян, грозит до 25 лет лишения свободы

Трех сестер – Марию, Ангелину и Крестину Хачатурян обвиняют в убийстве отца, 57-летнего бизнесмена Михаила Хачатуряна. Его тело с множественными ножевыми ранениями было найдено на лестничной площадке дома на северо-востоке Москвы в июле 2018 года. Сестры сами вызвали полицию и признали свою вину.

Их арестовали и отправили в СИЗО, но позже изменили меру пресечения на “запрет определенных действий”. Родные, друзья и соседи сестер Хачатурян говорят о том, что отец избивал их и фактически использовал как рабынь, редко выпуская из дома.

​Прокуратура также подтвердила, что сестры подвергались истязаниям и сексуальному насилию со стороны Михаила Хачатуряна.

Защитники подозревают, что отцу сходили с рук издевательства и насилие над дочерьми благодаря, в частности, связям с высокопоставленными сотрудниками прокуратуры.

Несмотря на это, летом 2019 года Марии, Ангелине и Крестине Хачатурян предъявили обвинение по самой тяжкой из возможных статей – убийство группой лиц по предварительному сговору. Им грозит до 25 лет лишения свободы.

В середине ноября завершилось предварительное расследование. Защита обратилась с ходатайством прекратить дело, поскольку считает, что гибель Михаила Хачатуряна “произошла в рамках необходимой самообороны”.

В случае отказа адвокаты настаивают на судебном процессе с участием присяжных.

“Будет труп – приедем”

По словам одного из авторов законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия, юриста Алены Поповой, доказать в российском суде факт самообороны практически невозможно:

Алена Попова

– В исследовании “Новой газеты” и “Медиазоны” в частности говорится о таком аргументе обвинения: женщина не действовала в состоянии аффекта, потому что долгое время находилась в состоянии насилия, так что должна была к нему привыкнуть. Вообще ни в одном законе такого не встречала, но с такими формулировками выносятся заключения в отношении самооборонщиц по делам о домашнем насилии.

– В исследование также говорится, что суды часто настаивают на том, что женщины должны были реагировать на насилие социально приемлемым способом, а не хвататься за нож.

Жертва, по логике этих приговоров, должна дать себя убить. Это, видимо, государством называется социально приемлемым способом защиты от насилия.

– Да, например, убежать или позвонить в полицию. Но мы знаем по опыту, что полиция не реагирует на такие вызовы. Например, недавний случай, который произошел в Иркутской области.

Татьяну Боркину ее молодой человек похитил, вывез в лес, избивал битой, воткнул в нее нож, повернул рукоятку, думал, что убил, а она доползла до трассы, еле-еле выжила. И только после этого уголовное дело возбудили.

До этого она несколько раз обращалась в полицию, действовала “социально приемлемым способом”. И вот если бы она не выжила, был бы ее труп, может быть, тогда начались бы какие-то действия в отношении ее насильника.

А если бы она оборонялась, был бы его труп, то ее точно бы посадили. Жертва, по логике этих приговоров, должна дать себя убить. Это, видимо, государством называется социально приемлемым способом защиты от насилия.

– Можно ли сказать, что в рамках российского законодательства существует ограниченное количество “социально приемлемых” механизмов дать отпор агрессору?

– Социально приемлемые механизмы должны, прежде всего, исходить от государства. Социально приемлемым является вызов полиции.

Если полиция много раз вызывается, если жертва обращается в полицию, а полиция выносит многократно отказные, то есть не возбуждает дела (например, как в случае Маргариты Грачевой, которую бывший муж вывез в лес и отрубил ей кисти обеих рук), то это не социально приемлемо.

– А были случаи, когда сотрудников правоохранительных органов, которые вовремя не отреагировали на заявления о домашнем насилии, привлекали к ответственности?

– Есть единственный пока положительный пример – это дело в отношении участковой из Орловской области, которая заявила в ответ на подобный сигнал: “Будет труп – приедем, опишем”. Она осуждена на два года за халатность, потому что в этой ситуации действительно возник труп.

А в отношении других полицейских, которые не выносили никаких решений, не защищали жертв насилия, как правило, никаких проверок не проводится. Например, сейчас мама Маргариты Грачевой пишет о том, что они пытались возбудить дело против полицейского, к которому Маргарита обращалась и который ничего не делал.

По делу сестер Хачатурян адвокаты бьются за то, чтобы понять, почему УВД, куда обращались и соседи, и мама девочек, не выносило никаких решений.

– А изменилась ли ситуация с домашним насилием после того, как убрали статью “Побои” из Уголовного кодекса?

– Да, недавно Санкт-Петербургский университет провел большое исследование. Они как раз говорят, что в 2016-м году после декриминалицзации этой статьи произошел резкий скачок по таким статьям, как “Причинение тяжкого вреда здоровью” и “Убийство”. Но конкретной статистики по домашнему насилию у нас нет, потому что просто нет такого легального термина для квалификации преступления.

– Сильно ли влияет общественное мнение на поведение женщин, столкнувшихся с домашним насилием, и на позицию судей и следственных органов?

Ты придешь за помощью, а тебя погрузят в ситуацию еще большего насилия

– Конечно, общественное мнение и культурная норма, которая есть в обществе, сильно влияют. Когда у тебя из всех утюгов традиционные семейные ценности – не выноси сор из избы, сама виновата, конечно, это влияет на осуждение жертвы.

Причем есть даже такой термин – повторная виктимизация, когда жертва пытается обратиться за защитой, а ее начинают чморить так, что она предпочитает больше никогда вообще не обращаться за защитой. И они продолжают страдать от рук насильников или их вообще убивают.

Потому что они понимают, что все бесполезно: ты придешь за помощью, а тебя погрузят в ситуацию еще большего насилия. С другой стороны, сейчас в обществе есть очень большой запрос на справедливость и начинает формироваться новая культурная норма: виноват насильник.

Как раз против этой культурной нормы поднялись полки фундаменталистов, как они себя называют, консерваторов, которые начали говорить, что женщина сама провоцируют, доводит, во всем виновата женщина.

Они активно борются против принятия закона о домашнем насилии, но они же помогают формировать новую культурную норму, которая на противостоянии с ними говорит: смотрите, эти люди агрессивны, а агрессия недопустима, – говорит Алена Попова.

https://www.youtube.com/watch?v=q-MTqzM58Kk

По данным счетчика Counting Dead Women Russia, с начала 2019 года от рук партнеров или мужей в России погибли 1200 женщин.

Источник: https://ru.krymr.com/a/rossiya-domashnee-nasilie-samozaschita/30292826.html

Вопросы по закону
Добавить комментарий