Может ли психиатр принудительно госпитализировать в случае, если меня привезли в ПНД?

«Если человек причиняет вред себе или окружающим, то мы можем его забрать, не спрашивая согласия»

Может ли психиатр принудительно госпитализировать в случае, если меня привезли в ПНД?
07 августа 2015

Эксперты предлагают ужесточить законодательство в области психиатрии. Они уверены, что это поможет избежать повторения трагедии, которая на прошлой неделе случилась в Нижнем Новгороде.

Мы опросили психиатров и юристов о том, нужно ли сокращать права душевнобольных. Мнения разделились. Одни уверены, что у врачей должны быть полномочия , чтобы заставить лечиться тех пациентов, которые этого не хотят, и обезопасить общество от них.

Юристы же и часть психиатров боятся злоупотреблений. 

Thinkstock/Fotobank.ru

Одним из главных событий прошедшей недели стала трагедия, произошедшая в Нижнем Новгороде: психически больной житель города Олег Белов, согласно версии следствия, убил своих шестерых детей, жену и мать. В четверг он был задержан полицией.

Эта история имеет важное продолжение. РБК сообщила, что психиатры и различные медицинские эксперты требуют ужесточить законодательство в области прав душевнобольных. Организация медицинской помощи психически больным станет основным вопросом ближайшего общественного совета при Минздраве, пишет газета. Ближайшее заседание может пройти уже в начале сентября.

Врачи и эксперты жалуются на то, что они не могут ничего сделать с психически больными людьми без их согласия на лечение. Они утверждают, что часто видят потенциально опасного пациента, но защитить общество от него не могут. Эксперты предлагают ужесточить законодательство.

«У нас в 1996 году изменилось законодательство в отношении психически больных — их нельзя ни госпитализировать, ни курировать силой, защищали права личности. Это действительно серьезно повлияло на ситуацию», — цитирует газета директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Лариса Попович.

Однако у этой проблемы есть и обратная сторона. Если права душевнобольных не соблюдаются, то можно пересечь тонкую грань: на принудительное лечение могут быть отправлены те, кто в нем не нуждается. А выбраться из этой ловушки человеку будет сложнее.

Мы решили спросить у психиатров и юристов о том, видят ли они тут проблему. Что важнее — обезопасить общество от людей с опасными психическими заболеваниями или защитить права душевнобольных. Мнения разделились. Многие психиатры поддерживают ужесточение законодательства. Юристы же напоминают о плачевном опыте 1990-х годов, когда защитить человека от медицины было почти невозможно.

Руслан ИсаевПрезидент Независимой наркологической гильдии

«Конечно, мы сталкиваемся с несогласием пациента лечиться, отрицанием самой болезни, — это частое явление в психиатрической и наркологической практике. Особенно, это касается пациентов с так называемыми двойными диагнозами, когда у зависимого от наркотиков или алкоголя человека есть еще и психическое расстройство.

Мы понимаем, что ему нужна помощь, что его нельзя оставлять без внимания специалистов, его близкие предвидят неладное, но сам человек, в силу болезни, этого не осознает и пишет отказ. Врачи знают, что отказывается он, потому что за него «сама болезнь решает», но сделать ничего в существующем правовом поле не могут.

Мы, конечно, за ужесточение законодательства в этом вопросе. Но, чтобы не вернуться к прежней репрессивной модели, нужно соблюсти два условия.

Во-первых, работать с такими пациентами в новых условиях должны все сегменты здравоохранения — и государственный и негосударственный. Не должно быть монополии государственного сектора, чтобы не допустить в этот механизм коррупционной составляющей.

Во-вторых, необходим контроль гражданского общества на всех этапах работы с такими пациентами. Тогда не будет перегибов, и мы получим здоровый механизм, который будет эффективно работать и на благо пациентов, нуждающихся в помощи, и на благо тех, кто живет с ними рядом.»

Артём ГилевВрач-психиатр, заведующий отделением

«У нас в законе предусмотрено много разных пунктов, чтобы опасный больной был госпитализирован принудительно.

Если человек представляет опасность или беспомощен, никто не посмотрит, что человек отказался от лечения, его госпитализируют еще до решения суда.

Я не понимаю, чего просят эти врачи. Возможно, они не знают наших законов или занимаются ерундой. Если они хотят, чтобы, как раньше, права больных совсем не соблюдались, то я категорически против. Это может привести к злоупотреблениям и ограничению прав этих граждан.

Я не понимаю, чем вызван этот ажиотаж. Психически нездоровые люди преступления совершают реже, нежели здоровые люди. Преступления здоровые люди совершают каждый день».

Илья АндреевичВрач психиатр

«Работая в стационаре только добровольной госпитализации, я сам с темой не сталкиваюсь, с предлагаемыми поправками не знаком.

В целом, предполагаю, что нынешнего закона о недобровольной психиатрической помощи (№29 в редакции от 21.11.2011) достаточно.

По пункту «в» (существенный вред здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи) его применение фактически ограничено из-за трудности доказать предполагаемый вред здоровью в случае отказа от госпитализации, с одной стороны, и сокращения коечного фонда, с другой.

Что касается лечения таких пациентов амбулаторно, — это отдельная сложная тема, связанная скорее с устройством ПНД, чем с законодательством. Думаю, что при достаточном кадровом и материальном оснащении диспансеры и в рамках существующих законов могли бы быть более эффективны.

Здоровых людей в психиатрических больницах не видел и в такую возможность категорически не верю. Здесь стоит представлять себе количество проверок и лечебную нагрузку на психиатра стационара: врачам более чем хватает больных, чтобы еще и здоровых держать.»

Михаил МихайловВрач высшей категории, руководитель отделения психопатологии Московского научно-практического центра наркологии

«Сейчас мы пользуемся законом о психиатрической помощи. 29-ая статья закона говорит,что принудительно можно госпитализировать больных. Если человек причиняет вред себе или окружающим, то мы можем его забрать, не спрашивая согласия. Это юридически понятно и логично.

Но вот человек приходит к вам и говорит, что хочет повеситься, но мы не можем его положить в больницу, потому что он еще не повесился. Мера ответственности перекладывается на формальные юридические области.

Раньше психиатру выдавали диплом и он сам принимал решение. Если он совершал ошибку, его могли судить и лишить диплома. Если он делал что-то плохое, то работала презумпция невиновности врача — ему верили и доверяли.

Сейчас все изменилось, и врачам не доверяют вообще.

Человеку дали диплом, но нет доверия. Мы лечим людей от наркомании, дежурный врач не имеет право назначит больному «Реланиум», он должен собрать подписи трех врачей, они должны коллективно написать, что они считают неоходимым ввести больному препарат.

Все должны видеть, как медсестра колит, потом официально ампула хранится, это при том что «Реланиум» не является наркотиком. Хотя есть стандарты помощи, эти лекарства можно применять. Множество разных формальных сложностей показывает, что государство не доверяет врачам.

Мы лечим наркоманов, мы с этим боремся.

Если дать возможность врачам оценивать состояние больного, это не приведет к коррупции — это заблуждение.

Как сейчас выглядит помещение больного в психиатрическую больницу без его согласия. Его взяли, привезли в больницу, в течение трех суток в больницу приезжает судья, собирает всех больных, которых привезли по скорой помощи. Многие из них на лекарствах и еле живые, еле идут.

Их собирают судье, зачитывают выписки из истории болезни и доказывают, что этот человек должен находиться в психиатрической больнице. Судья общается с больными и решает, лечить ли этого человека без его согласия или нет. Проходит неделя- две человек говорит, что хочет домой. Ему говорят, что надо лечиться.

Человек пишет заявление, и мы не имеем право его удерживать. Он выходит, а потом рубит своих детей.

Это касается и больных наркоманией. У больных патологическое влечение к психоактивным веществам, человек должен уколоться, или же он совершает разные поступки, может убить, зарезать в этом состоянии — это ужа доказано. Человек не понимает, что он делает, он просто не сознает это.

Теаретически мы можем применить к нему 29 статью, но практически никак. Он зарезал кого-то? Нет, но обещал зарезать! Вот пока не зарезал, положить не можем. Даже если человек что-то сделал в этом состоянии, взяли его в психушку, пока машина доехала, врач смотрит — вежливый нормальный человек.

Он говорит: «это интриги, это родственники дали взятку, чтобы меня забрали». Психиатр, если положит такого человека в больницу, судье не сможет доказать, что этого человека нужно лечить. Судья не поймет, почему «адекватный человек заперт в клинике».

Он скажет: «да, я не бросался из окна, это я родных припугнуть хотел просто, и все это козни против меня».

Например, наркоман ложится на 28 дней, а уходит через 3 дня. Две трети больных уходят с отказом от лечения на пике, когда хочется уколоться. Закон должен их удержать.

Речи идет о том, что необходимо с большим уважением относится к мнению професионалов, вы же дали человеку диплом. Мне дали регалии, значит должны мне доверять, а не наоборот».

Павел КанторЮрист правовой группы Центра лечебной педагогики

«Нам мало что известно об этом событии (трагедии в Нижнем Новгороде — БГ), кроме как со слов СМИ, не всегда достаточно взвешенных и объективных. Пока нельзя с уверенностью утверждать, что обсуждаемая трагедия вообще имеет какое-то отношение к проблемам лечения и социального устройства лиц, страдающих психическими заболеваниями.

В любом случае следует отметить, что внесение изменений в законодательство о психиатрической помощи – вопрос деликатный и небыстрый.

В настоящее время, в частности, разрабатываются изменения в соответствующие НПА, в том числе касающиеся вопросов помещения граждан в психиатрические стационары и интернаты.

И уже на стадии предварительного обсуждения они вызывают массу возражений и несовпадающих мнений. Это совершенно нормально. Недопустимо вносить какие-то скоропалительные, непродуманные изменения лишь под влиянием одного трагичного, но частного эпизода.

Ведь вполне может произойти и обратное, когда жизнь и семья человека окажется разрушенной из-за необоснованного вмешательства психиатрии – это не должно становиться поводом для немедленного изменения законодательства в противоположную сторону.

Предложения о внесении изменений в законодательство исходят из презумпции того, что врачи-психиатры обладают необходимыми знаниями и методиками, чтобы с гарантией (ну или с высокой надежностью) выявлять и упреждать возможные срывы у пациентов, и лишь отсутствие каких-то механизмов (каких именно? Никто не говорит конкретно) в законодательстве мешает врачам это делать. Между тем, для такого утверждения нет никаких веских оснований. Собственно, и сами ответственные врачи-психиатры такого не утверждают. Надежных способов выявлять и предотвращать подобные эпизоды не существует, о чем свидетельствует хотя бы пример майора Евсюкова, который, как высокопоставленный офицер полиции, проходил регулярные медицинские обследования, в том числе и у психиатра. Лечился (по некоторым данным) у психиатра и массовый убийца Виноградов. Да и сам Белов, о котором идет речь, состоял на диспансерном учете у психиатра, а значит, обращался к врачам за помощью, однако установить с ним конструктивного и эффективного взаимодействия с целью его лечения врачам, видимо, не удалось. Таким образом, предположение, что смещение баланса между правами пациента и правами общества и врача в пользу последних приведет к прекращению или сокращению подобных случаев не имеет под собой надежной почвы.

Нельзя в связи с этим не заметить, что существующее нормативное регулирование психиатрии, имеющее, по некоторым мнениям, перекос в пользу прав личности в ущерб интересам медицины и общественной безопасности, принималось не просто так.

Это было результатом вовсе не каких-то идеалистических, романтических и наивных представлений «горе реформаторов», как это сейчас пытаются представить, а реакцией на накопленный негативный опыт советской и российской психиатрической практики, а именно, ее немедицинского применения, массового нарушения базовых человеческих прав, отступления от начал гуманности и международных обязательств нашей страны. В этой связи вряд ли можно считать правильным непродуманный и импульсивный «откат назад» в правовом регулировании психиатрии.

На самом деле, в ходе обсуждения трагедии остается непроясненным вопрос, насколько вообще статистически и социально значим этот инцидент. Насколько часты и заметны в общем массиве насильственных преступлений в нашей стране деяния, совершенные лицами, страдающими психическими заболеваниями и не получающими достаточного психиатрического лечения.

Инициаторы реформ исходят из предположения о том, что некоторые психически больные опасны, а следовательно в их отношении должны быть приняты предупредительные меры (будь то медицинского либо ограничительного характера). На это можно возразить, что многие психически здоровые тоже опасны, и сплошь и рядом это заведомо известно окружающим.

Однако никто не предлагает принимать в их отношении какие-то предупредительные меры. Вполне вероятно, что источник актов маломотивированной и внезапной агрессии – это общее психологическое, духовное и нравственное состояние нашего общества, что, разумеется, требует исправления, но заведомо не путем импульсивных законодательных инициатив.

Вряд ли в общем массиве таких актов весомый вклад представляют действия именно пациентов психиатров, вызванные внезапным обострением их болезни.

Прискорбно наблюдать попытки дешевого самопиара и отвлечения внимания общества от настоящих проблем путем призывов к дополнительным ограничениям и контролю в отношении одной из самых и без того незащищенных категорий граждан – лиц, страдающих психическими заболеваниями.

Исходя из этого, хотелось бы надеяться на то, что любые изменения в законодательство, касающиеся правового положения лиц с психическими расстройствами, будут приниматься только после всестороннего обсуждения и осмысления, но не скоропалительно и под влиянием сиюминутных событий. К чему я и призываю.»

Источник: http://bg.ru/society/psihiatry-23042/

Как попасть к психиатрам

Может ли психиатр принудительно госпитализировать в случае, если меня привезли в ПНД?

Пост невеян ми вот этого товарища – http://pikabu.ru/story/1__kak_ya_v_psikhushke_lezhal_yellouuoll_4572141#comment_74914575, который немного плавает в теме, зато горазд сразу кидаться обвинениями в незнании и сомнениями относительно моей принадлежности к медицине.

Итак, где же обитают психиатры?

1) собственно, в стационаре, то бишь в психиатрической больнице (сокращённо ПБ). Это так называемый, полный стационар. Пациенты там находятся круглосуточно 7 дней в неделю.

Домой оттуда не отпускают дольше, чем на несколько часов и под расписку заведующему отделением (чаще всего пациентов забирают родственники, чтобы подписать какую-нибудь доверенность у нотариуса, но иногда бывает, что и банально помыться – своя ванна роднее).

Стационары обычно большие, содержат в себе много разнопрофильных отделений (например, инфекционное, или хирургическое, чтобы не напрягать врачей обычных больниц своими душевнобольными пациентами), морг, пищеблок и прочие больничные красоты.

2) в ПНД или психоневрологическом диспансере. Это, если объяснять простым языком – поликлиника.

После выписки из ПБ все сведения отправляются участковому психиатру ПНД (по месту жительства) и его необходимо посетить в ближайшую неделю, чтобы “отметиться”, получить рецепты на необходимые лекарства или сделать плановую инъекцию препарата-пролонга (жутко удобная вещь для забывчивых или ленивых пациентов). Врач ПНД обладает такими способностями как выписывать справки для получения прав, обследовать призывников по линии РВК (раньше большинство призывников обследовали в ПБ, но сейчас медицина идёт по пути гуманности, и психику юных 18летних падаванов больше не травмируют больничными койками. Как обстоят дела в маленьких городах – не знаю), выдавать направления для госпитализации в ПБ или в дневной стационар (если таковой в городе имеется). Иногда при самом ПНД может быть открыт дневной стационар.

3) в дневном стационаре. Это промежуточный этап между полным стационаром и ПНД. В дневном стационаре пациенты находятся под наблюдением врача неполный день с понедельника по пятницу.

Там есть палаты дневного пребывания, можно пройти необходимые обследования, принимать пищу три раза в день, посещать всякого рода уроки рукоделия. Ну и лечиться, конечно же.

Все препараты тут дают бесплатно, если они отсутствуют – выпишут рецепт для аптеки.

Бывает комбо – сочетание дневного стационара с ночным. В таком случае, пациент находится в нём 5 дней в неделю, а на выходные отпускается домой.

Но в ночной стационар кладут только по социальным показаниям (родственники уехали, не с кем оставить на неделю), либо по состоянию здоровья (стало хуже, подбирается новый препарат) – все те случаи, когда необходим круглосуточный контроль со стороны врача, но до госпитализации в стационар это не дотягивает.

Здесь же обследуются призывники, с которыми не справляется ПНД, либо подозревает что-то более серьёзное, чем “норма”, что может потребовать лечения.

Удивительно, но у 3 из 5 посылаемых в дневной стационар призывников, находились хорошие такие эндогенные заболевания, либо граничащие с ними состояния.

Каким образом можно с ними познакомиться?

1) добровольно

а) прийти самому

Чаще приходят именно к участковому врачу в ПНД. Рассказывают, что чувствуют что-то не то, что мучают голоса, соседи гадят под дверь и ставят жучки в окна.

Врач ПНД всё выслушивает и решает, стоит ли игра свеч, то бишь госпитализации. Если да – даёт вам на руки направление и вы с ним отправляетесь своими ногами в приёмный покой ближайшей ПБ.

Или, если вам совсем плохо, едете на вызванной врачом скорой помощи.

Другой вариант – минуя врача ПНД прийти с вещами в приёмный покой ПБ. Там вас осмотрят, выслушают, и, если повезёт, отправят на отделение. Если посчитают, что вы симулируете, вы отправляетесь домой.

В обоих случаях в приёмном покое вам дают подписать бумагу – согласие на госпитализацию и лечение. Без этой подписи врач не имеет права давать вам препараты и вообще, это считается незаконным лишением свободы. Бывают прецеденты, когда пациенты приходят добровольно, но потом пытаются оспорить сей факт, говоря, что над ними издеваются, подпись подделали, либо заставили подписать после пыток.

Тот же врач ПНД может отправить вас в дневной стационар, если ваше состояние не настолько плохое, как вам казалось. Это – наиболее адекватный вариант, если вас страшат буйные пациенты и не очень хорошее оснащение больниц.

б) приехать на скорой

Если вы не знаете, где ваш ПНД, боитесь туда идти – звоните в скорую помощь. Или же это могут сделать родственники. Вас грузят в весёлую машинку и везут в приёмный покой подписывать бумажку с согласием, потом выдают больничную одежду, забирают под опись все ваши вещи и документы, и вы топаете к своей новой кровати в отделении.

2) недобровольно

Тут дела обстоят сложнее. И недобровольно – это практически всегда по скорой (исключаем криминальные моменты, когда на обследование отправляют тех, кто совершил уголовно наказуемое деяние). Все недобровольные госпитализации происходят согласно статье 29 закона “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании”:

Статья 29. Основания для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке

Лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия либо без согласия одного из родителей или иного законного представителя до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

ТО есть, если вас привозят в приёмный покой, предлагают подписать бумажку, а вы ни под каким предлогом её не хотите подписывать – вы поступаете в отделение под грифом НГ (недобровольная госпитализация).

Там вас принимает ваш лечащий врач, беседует с вами, и ещё раз предлагает подписать согласие, предварительно объяснив, что отсутствие подписи – не значит выписка.

Обычно на этом этапе около 90% пациентов теряют свой запал и подписывают необходимую бумажку, лечатся, и в лучшем случае через 2-3 недели успешно выписываются.

Если бумагу всё же не подписывают, врач собирает ВК (врачебную комиссию), обычно это 5 врачей-психиатров, которые главврачом определены в состав ВК. Это занимает примерно минут 10 (5 на обзвон по отделениям и 5 на то, чтобы они пришли).

Далее кратко объясняется суть дела, причина госпитализации, данные врача из приёмного покоя и врачи ставят свои подписи в бланке ВК для недобровольной госпитализации (за основу берётся всё та же статья, обычно это пункты “а” и “в”, притом под пункт “в” можно подогнать практически любое состояние, мнение сразу 5 врачей оспорить очень трудно). Я не знаю, как в остальных больницах, но у нас НГ означало автоматически 90 дней госпитализации, затем ВК собирали повторно и продлевали ещё на 90 дней. Таким образом, недобровольно лежать придётся минимум 3 месяца.

Прошу прощения за длиннопост, но разъяснить ситуацию с моей стороны, всё же стоило. С удовольствием могу ответить на возникающие у вас вопросы (скорее всего, буду пилить подобные посты).

/Баянометр ругался только на картинку/

Источник: https://pikabu.ru/story/kak_popast_k_psikhiatram_4580387

Сумасшедшие ходят по улицам – здоровые попадают в психушку

Может ли психиатр принудительно госпитализировать в случае, если меня привезли в ПНД?

В России может быть восстановлена действовавшая в СССР система принудительного лечения психически больных. С требованием немедленно вернуть советскую практику выступает парламентская фракция КПРФ.

Аргументы звучат такие: сегодня в стране фактически отсутствует надзор за душевнобольными.

А потому лучше заранее помещать их в клиники, нежели дожидаться, когда у очередного шизофреника произойдёт обострение и он зарубит топором своих детей, жену и тёщу.

Судя по всему, так и будет – недаром ещё год назад депутаты Госдумы одобрили законопроект, разрешающий принудительное психиатрическое обследование граждан с их последующей госпитализацией. Теперь с него останется лишь смахнуть пыль. К чему это может привести, разбиралась «Наша Версия».

Нынче медики высказывают мнение: жуткая история нижегородца Олега Белова стала лишь катализатором, на самом деле вопрос, что делать с системой оказания психиатрической помощи населению, сложившейся в стране, назревал уже давно.

По-хорошему, начать обсуждать его стоило ещё три года назад, когда юрист фармацевтической фирмы «Ригла» Дмитрий Виноградов из двух карабинов расстрелял в офисе своих коллег. Как оказалось, молодой человек страдал психическим расстройством и даже лежал в больнице. Однако позже он написал отказ от продолжения лечения и был выписан.

Вследствие чего возникает два вопроса: если бы Белова, как и прежде Виноградова, принудительно оставили в клинике, помогло бы это избежать трагедии и сколько ещё таких недолеченных сумасшедших ходит по улицам?

Мнение

Максим Малявин, психиатр:

– Работать некому. На почти миллионный Тольятти – 12 участковых психиатров. Уберите эту чёртову диспансеризацию и профосмотры. Мы лечить не успеваем! – Уберите от нас страховые компании. Забудьте эти сроки госпитализации как страшный сон. Это насморк проходит за неделю. А приступ шизофрении может длиться месяц, а может и полгода.

Дайте законодательный рычаг, позволяющий в достаточной мере наблюдать за человеком, представляющим не только непосредственную, сиюминутную, но и потенциальную опасность. Да, это поле для злоупотреблений, так контролируйте его. Действующий закон в настоящей ситуации отлично защищает больных, но очень плохо – окружающих.

Дайте нам реальную возможность помочь больным людям не только лекарствами. Им нужна юридическая поддержка, им нужны прикреплённые социальные работники, им нужны группы психологической поддержки. Им нужны помощь при трудоустройстве, обучение. Не надо вот этих курсов повышения квалификации и пр.

Компьютеры вы нам поставили, сделайте онлайн-рассылку, лекции по «Скайпу», соберите врачей в пересменку раз в неделю, пусть послушают – что-то да останется в голове.

«Психиатры ничего не могут сделать – прав нет у врачей. Мы полностью сломали всю психиатрию, оставили людей практически наедине с самими собой и с болезнью», – констатирует психиатр Михаил Виноградов. Что же конкретно мешает медикам лечить душевнобольных?

На первый взгляд ничего. В действующем законе об оказании психиатрической помощи присутствует статья 29, позволяющая при необходимости принудительно помещать больного в диспансер. Однако для этого необходим ряд условий: психбольной должен быть недееспособен либо представлять непосредственную угрозу для себя или окружающих. В этом определении и кроется дьявол.

«Пациент может сколько угодно бегать за соседями с топором или обещать родственникам подлить мышьяку в борщ – если на момент приезда бригады он ведёт себя адекватно, госпитализировать его против воли практически невозможно.

Согласно закону сперва в течение 48 часов после госпитализации специальный консилиум обязан провести освидетельствование и вынести заключение. Затем в течение суток решение о помещении в клинику должен вынести судья, которому также потребуются доказательства неадекватности пациента. Не будет их – вынесет отказ.

Врачу это надо – месяц потом объяснительные писать?» – рассуждает эксперт Алексей Попов.

Закон и правда предоставляет психбольным весьма широкие права. Во-первых, госпитализировать такого гражданина можно только с его письменного согласия. Прервать лечение он также имеет право в любой момент, просто написав отказ.

При желании можно даже навсегда пропасть из поля зрения врачей.

Для этого достаточно лишь переехать в другой город – единой базы состоящих на учёте в психдиспансерах в России не существует, что позволяет страдающим от расстройств рассудка получать водительские права и разрешение на оружие.

Да что там – ещё полтора года назад психбольных хулиганов нельзя было даже судить! Уголовные дела по преступлениям небольшой тяжести моментально прекращались, как только душевнобольной предъявлял справку. Изменения в Уголовно-процессуальный кодекс были внесены лишь в феврале 2014-го. Может быть, пришла пора изменить и другие законы?

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Ольга Бухановская, психиатр, нарколог, судебно-психиатрический эксперт, главный врач лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс»:

– Сейчас многие поспешили увязать причины трагедии с тем, что именно болезнь толкнула Белова на совершение убийства. Но такую связь сможет установить только судебно-психиатрическая экспертиза. А призывы к ужесточению закона ведут к тому, что на всех психически больных людей заведомо вешается ярлык потенциальных преступников.

Также говорится о том, что действующие нормы якобы не позволяют защищать от агрессии психбольных их близких. Я вижу проблему в другом. Очень часто правоохранительные органы просто отказываются реагировать должным образом, утверждая, что конфликты, агрессия в семье – это дело самой семьи, что, мол, решайте сами.

Есть и другое мнение: что агрессия граждан, обратившихся хоть раз за психиатрической помощью, – это дело только врачей. Далеко не всегда причиной агрессивного поведения психически больных людей является их заболевание. И в таком случае правоохранители обязаны вмешиваться и вести профилактику насилия в семьях.

А по закону о полиции должны сотрудничать с врачами-психиатрами.Есть вопросы и к медикам. Если человек страдает психическим расстройством и если он находится на диспансерном наблюдении, то он должен ежемесячно осматриваться участковым врачом-психиатром. Проводился ли осмотр? К тому же в одночасье такая агрессия не возникает.

Куда смотрели родственники? Поэтому я считаю, что надо вначале разобраться в конкретном случае, сделать выводы, что позволит не допускать или уменьшить риск агрессии. На мой взгляд, прежде всего надо ответственно и профессионально исполнять действующие законы, а не придумывать новые.

И помнить, что психическая болезнь – это не вина человека, а его беда.

«С одной стороны, я поддерживаю идею о принудительном лечении – агрессивных людей с явными психическими расстройствами у нас действительно очень много, об этом можно судить даже по социальным сетям.

Но, с другой стороны, я опасаюсь, что такая мера приведёт к тому, что в больницы под видом психбольных станут помещать вполне нормальных людей», – считает председатель ассоциации адвокатов России «За права человека» Мария Баст.

Следует признать: опасения эти более чем реальны. Причём речь идёт вовсе не о предостережениях правозащитников, полагающих, что таким образом власти в традициях советской «карательной психиатрии» станут объявлять сумасшедшими представителей оппозиции. Куда вероятнее, что повод засунуть человека в психушку будет иметь исключительно материальную подоплёку.

В ноябре прошлого года Приморский районный суд Санкт-Петербурга вынес приговор врачу психиатрической больницы имени Скворцова-Степанова Дмитрию Дмитриеву. Как установило следствие, он помог чёрным риелторам отобрать квартиру у помещённой в диспансер женщины. Несчастная, правда, на самом деле имела расстройство рассудка, но не настолько серьёзное, чтобы держать её взаперти.

Впрочем, опыт показывает, что при желании можно объявить сумасшедшими даже полностью здоровых людей. Так, в 2009 году в Ростове-на-Дону осудили заведующего отделением областного психоневрологического диспансера Владимира Богомолова. За взятку в 50 тыс.

рублей он согласился поместить в больницу двух абсолютно вменяемых пенсионеров, у которых бандиты решили мошенническим путём забрать дорогостоящие участки земли. Разразился громкий скандал, медицинское начальство запугало психиатров всеми возможными карами, но вскоре история повторилась.

На этот раз засунуть в дурдом пожилого отца решила его дочь, которую тот пригрозил лишить наследства. Только благодаря вмешательству целой группы независимых психиатров старику удалось убедить всех в собственной вменяемости. Хотя, казалось бы, сомнения в диагнозе должны были появиться сами собой.

Ведь в то самое время, когда пенсионер, согласно заключению психиатров, пребывал в недееспособном состоянии, он продолжал публиковать в серьёзных научных журналах статьи о новациях в сельском хозяйстве, за что даже получил грамоту от министра. Однако «доктор сказал – псих, значит – псих».

Неадекватные меры

В связи с чем возникает главная проблема – если принудительную систему лечения всё-таки решат возвращать, кто сможет не допустить перегибов, коррупции и откровенного произвола? Врачи? Как нетрудно заметить, надеяться на это не стоит. Суд? Тоже вряд ли. Понятно, что сами судьи мало что смыслят в медицине, а потому вынуждены полностью полагаться на мнение тех же врачей.

«Не так давно у меня в практике было дело: женщина пожаловалась, что её незаконно поместили в психбольницу, – говорит Мария Баст.

– Она рассказала, что после госпитализации её обкололи нейролептиками, поэтому, когда судья решал вопрос о применении мер принудительного лечения, женщина даже не смогла внятно произнести своё имя.

Естественно, что, видя такое состояние пациентки и имея на руках заключение врачей, судья дал добро на её помещение в клинику».

По мнению правозащитницы, выходом из ситуации могло бы стать учреждение поста омбудсмена по делам психически больных. Хотя и это не стоит считать панацеей. Кто сможет занять такую должность? Разве что очень авторитетный и независимый от системы Минздрава медик, а найти такого в каждом регионе будет непросто.

Впрочем, как считают эксперты, конкретные решения под руками. К примеру, в Уголовном кодексе присутствует статья, предусматривающая ответственность за незаконное помещение в психиатрический стационар.

Однако почти за 20 лет число осуждённых по ней медиков можно пересчитать по пальцам, причём большинство процессов заканчивались условными сроками. Неудивительно, что ответственность не пугает.

В свою очередь, правоохранители, к которым обращаются жертвы «карательной психиатрии» и их родственники, неохотно берутся за расследования таких дел. Ведь, как правило, для этого приходится проводить долгую экспертизу, которая ещё неизвестно чем закончится.

Потому специалисты резюмируют: закон выглядит хорошо и в нынешнем виде, страдает лишь его применение на практике. Но это для нашей страны не в новинку.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Особую тревогу не только у медиков, но и у правоохранителей вызывает отсутствие должного надзора за явно психически больными людьми, совершившими в своё время преступления и уже освободившимися из мест лишения свободы. Так, в ближайшее время должен выйти на волю маньяк Владимир Ретунский, убивший и изнасиловавший восьмерых девушек.

Несколько лет назад освободилась мать маньяка Александра Спесивцева, убивавшего и поедавшего женщин и детей. Она сама приводила к нему жертв и помогала прятать расчленённые трупы. Сперва Спесивцева вернулась в Кемеровскую область, однако затем уехала, и нынешнее её место пребывания неизвестно.

В 2019 году может выйти на свободу «наследник Чикатило», как его прозвали в своё время. Ещё в юном возрасте подросток любил мучить животных, а также разрывать могилы и доставать из гробов трупы.

В 12 лет он согласился пройти лечение, благодаря чему смог избавиться от тяги к убийствам, однако после окончания школы отказался лечиться дальше и скрылся от внимания психиатров. Вскоре юноша совершил три убийства.

Суд отказался признавать его невменяемым, а это значит, что после освобождения психически больной маньяк останется предоставлен сам себе.

КСТАТИ

В 2011 году Всемирная организация здравоохранения опубликовала пугающую статистику. По данным ВОЗ, в России психическими расстройствами страдают порядка 14 млн человек, то есть почти каждый 10-й! Особенно тревожно выглядят данные о психическом здоровье подростков – здесь проблемы обнаруживаются у каждого пятого.

Правда, назвать всех их сумасшедшими нельзя. «Классических» шизофреников в стране насчитывается порядка 900 тыс. человек. Ещё примерно у 300 тыс. присутствует «неконтролируемое возбуждение».

Подавляющее же большинство подвержено воздействию депрессий, фобий и патологических влечений. При этом, как отмечают медики, особенный рост числа страдающих психическими расстройствами наблюдается при резких переменах в общественной жизни, политике и экономике.

Судя по всему, текущая ситуация может разве что способствовать увеличению числа сограждан с проблемами в голове.

Источник: https://versia.ru/sumasshedshie-xodyat-po-ulicam-zdorovye-popadayut-v-psixushku

Чем грозят новые правила психиатрической госпитализации

Может ли психиатр принудительно госпитализировать в случае, если меня привезли в ПНД?

Новая поправка к закону позволяет прокурорам отправлять людей в психиатрические больницы

В среду Государственная дума приняла в третьем чтении поправки к Кодексу об административном судопроизводстве (КАС РФ), которые дают право прокурорам подавать иск о недобровольной госпитализации гражданина в психиатрическую больницу. Раньше это могли делать только руководители медучреждений. О том, к чему это может привести, The Village поговорил с экспертами по психиатрической помощи, включая тех, кто сам проходил через такую госпитализацию.

Сейчас часть 1 статьи 275 КАС РФ гласит:  «Административное исковое заявление о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке или о продлении срока госпитализации в недобровольном порядке гражданина, страдающего психическим расстройством (далее — административное исковое заявление о госпитализации гражданина в недобровольном порядке или о продлении срока госпитализации гражданина в недобровольном порядке), подается представителем медицинской организации, в которую помещен гражданин». В конце этой фразы теперь появятся слова «либо прокурором».

Кроме того, новая редакция части 3 статьи 275 выглядит так: «Административное исковое заявление подписывается руководителем медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, его заместителями либо прокурором».

При этом в пояснительной записке к законопроекту авторы аргументируют необходимость изменений проблемой распространения туберкулеза в России (поправки в КАС затрагивают и туберкулезные диспансеры). Аналогичных обоснований для психиатрических заболеваний они не приводят.

Саша Старость

активистка, организатор движения «Психоактивно»

Я была госпитализирована где-то полтора года назад, и у меня была недобровольная госпитализация. Она была очень неприятной, потому что у нас [в России] это происходит довольно жестко. Если человек действительно находится в психотическом состоянии, к нему могут применять разные запрещенные меры.

Например, на меня надевали наручники, хотя я не была в агрессивном состоянии и не бросалась на врачей. Я просто была в бредовом приступе: плакала, говорила какую-то глупость. Но суть в том, что наручники не имеют права надевать, их вообще не должно быть в арсенале.

Это мы узнали, когда готовили «Психгорфест» (фестиваль, посвященный проблемам душевного здоровья и болезней. — Прим. ред.) и расписывали законные и незаконные моменты недобровольной госпитализации: что можно делать и что нельзя, какие-то правовые нормы, которые необходимо знать пациенту.

Но со мной это было, и, более того, это было не только со мной.

Вообще есть определенные правила госпитализации, там указано, в каком случае санитары должны ограничивать движения человека и применять к нему какую-либо силу, каким образом ограничивать эти движения, то есть как правильно брать человека, чтобы не причинить ему никакого вреда.

Есть законный способ ограничения движения пациента — вязки. Но это не наказательная процедура, это процедура, которая применяется в самый последний момент, чтобы обезопасить пациента от себя и обезопасить окружающих.

Вязки должны накладываться не таким образом, чтобы сдавить человеку все или прекратить поток крови к ногам и рукам, а чтобы удержать его на какое-то время и можно было сделать ему успокаивающий или снотворный укол. Выглядит эта процедура жутко, но иногда она необходима.

Похожее было со мной, но никто не имеет права надевать наручники на человека, который плачет или не очень хочет идти в карету скорой помощи.

Видимо, дело в том, что в некоторых больницах нет юриста (а он нужен по закону для подачи заявления о недобровольной госпитализации), поэтому прокуроры по просьбе медработников подают заявление в суд. Суд зачастую отказывает, потому что это не прописано в законодательстве.

Речь идет о недобровольной, а не о принудительной госпитализации. Недобровольная госпитализация — это когда человек страдает психическим расстройством, он беспомощен или представляет риск для себя и окружающих, а принудительная — в том случае, когда человек совершил преступление.

В недобровольной госпитализации сейчас действует такая практика, что врач может оставить человека в больнице на двое суток, где не позднее этого срока его осматривает комиссия из трех врачей.

Затем они подают заявление в суд с просьбой разрешить госпитализировать пациента, и в течение пяти дней суд решает вопрос о госпитализации больного.

То есть в принципе на любом этапе какая-то из инстанций может отпустить человека.

Евгений Касьянов

администратор паблика «Психиатрия & нейронаука»

Виды недобровольной и принудительной госпитализации существовали ранее и регулировались Уголовным кодексом и законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», где четко прописаны все критерии таких госпитализаций. Прокуроры, кстати, и ранее направляли заявления о принудительном лечении в суды, большинство из которых были удовлетворены. Однако некоторые суды им отказывали в рассмотрении ввиду противоречий в законодательстве.

В любом случае без заключения психиатрической экспертизы никто положить в психиатрический стационар не сможет. И если мы говорим о принудительном лечении, то в таком случае человек, совершивший преступление, просто будет исполнять наказание согласно УК.

Татьяна Мальчикова

пресс-секретарь Гражданской комиссии по правам человека

Если вы прочитаете пояснительную записку к данному законопроекту, то увидите, что авторы очень подробно и тщательно обосновали необходимость наделить прокуроров полномочиями инициировать госпитализацию людей, больных туберкулезом в открытой форме.

А вот расширение этих полномочий на психиатрических пациентов не обосновывается практически никак. Говорится только, как бы довеском, что и в психиатрии нужно расширить.

Мне кажется, распространение на прокурора полномочий психиатра способно сыграть с правоприменением очень злую шутку.

Во-первых, на прокурора взваливают ответственность за решение о психическом статусе человека, то есть побуждают вторгаться в область, в которой объективных критериев оценки нет, а есть только субъективная оценка поведения.

Это отсутствие не может не создавать угрозу злоупотреблений. Ранее это было несчастьем исключительно для психиатров, теперь же его распространят и на прокуроров.

Вполне возможно, что кто-то воспользуется этими новыми полномочиями, чтобы избавляться от граждан, создающих проблемы.

Но представим противоположную ситуацию: прокурор, исходя из собственной оценки, воздержался от принудительной госпитализации человека, угрожавшего спрыгнуть с балкона из-за неспособности погасить долги перед кредиторами.

Если позднее, так и не расплатившись с долгами, этот человек что-то над собой учинит, полномочия, которыми наделили прокуроров, дадут основания обвинить прокурора в том, что он этими полномочиями не воспользовался.

В результате прокуроры будут склонны, опасаясь таких обвинений, недобровольно госпитализировать граждан, которых помещать в сумасшедший дом не следует. Это открывает возможность злоупотреблений психиатрической властью, хоть и совсем иного рода, чем было в советское время.

Здесь уместно процитировать книгу Александра Подрабинека о советской карательной психиатрии: «В конце концов все решают люди, а не система».

Маша Пушкина

создатель сайта Bipolar

Я не возьмусь судить о тонкостях законодательства, для этого нужна практика в этой области. Но, конечно, дополнительные возможности для принудительной госпитализации — это всегда риск злоупотреблений против пациентов.

С 80-х российская психиатрия меняется в сторону гуманизации и признания прав пациентов, так что очень нелогично делать сейчас шаги назад. Насколько я понимаю, речь идет о закреплении существующей практики.

Но, конечно, когда решение о госпитализации принимает не врач, который понимает особенности болезни, а чиновник со своими представлениями о порядке, это всегда опасно для общества.

Вообще в психиатрии госпитализация далеко не самая эффективная мера, в современном мире, наоборот, стараются свести к минимуму время в стационаре. Если есть цель улучшить состояние пациентов, а не подавлять их, нужно развивать систему профилактики и социальной адаптации и, главное, просвещения — чтобы люди сами вовремя обращались за помощью и не боялись вместо нее получить репрессии.

Если бы в законе имелось в виду, что прокурор может обращаться в суд без привлечения мнения врача, то это, конечно, неправильно. В таком случае закон можно будет использоваться в неблаговидных целях.

Но это маловероятно, потому что по логике законов, регулирующих этот вопрос, для подачи заявления о госпитализации человек уже должен быть в больнице, а там он не может оказаться без освидетельствования (осмотра) врачом.

Попытки применения психиатрии в целях контроля со стороны власти были, есть и будут, но для того, чтобы избежать этого, существует закон о психиатрической помощи. Задача общества — не позволять представителям власти злоупотреблять психиатрией в своих интересах.

Вообще, психиатрия должна как можно дальше дистанцироваться от вмешательства государства, за исключением случаев защиты интересов своих пациентов, и, разумеется, заниматься лечением, а не вопросами контроля инакомыслящих. Смущает закрытость этих возможных изменений и отсутствие разъяснений.

Саша Старость

активистка, организатор движения «Психоактивно»

Представьте себе ситуацию, когда человека задерживают за некий перформанс или акцию. Его сопровождают в отделение полиции, где его необходимо как-то изолировать.

И выясняется, что он состоит на так называемом учете (на самом деле это просто фигура речи, так как с 1975 года как такового учета нет), у него есть карточка в психиатрической больнице, и он является носителем расстройства.

Но поскольку у него не получается уголовка никак, а его нужно все-таки как-то наказать, прокурор обращается в психиатрическую больницу вне зависимости от того, находится ли человек в психозе или не находится.

Раньше в таком случае было бы так: сотрудники полиции отвозят вас в психиатрическую больницу и приводят на прием к главврачу. Он, так как не находится под влиянием полиции, не имеет права принять решение класть вас в клинику, если вы не находитесь в остром состоянии. Он просто проводит освидетельствование, разговаривает с вами и, если вы в порядке, отпускает вас домой.

Он может сказать, что он думает про ваше поведение: что оно асоциальное или какое-то еще. Но если вы не больны, то он вас не положит. Теперь получается, что решение о госпитализации принимает не врач, а прокурор.

Соответственно, психбольница возвращается в лоно наказательной системы и превращается не в место, где тебя лечат, а место, куда ты попадешь, если будешь плохо себя вести.

Источник: https://www.the-village.ru/village/city/react/317649-psihiatricheskaya-prinuditelnaya-gospitalizatsiya

Вопросы по закону
Добавить комментарий