Можно ли привлечь к ответственности человека, который в интернете пишет о необходимости расстрела определенной группы лиц?

Немного об уголовной ответственности юридических лиц или снова копируем западный опыт

Можно ли привлечь к ответственности человека, который в интернете пишет о необходимости расстрела определенной группы лиц?

В советские годы развитие учения о юридических лицах оказалось за пределами европейского и общемирового дискурса. Мало кто из правоведов задумывался о том, что к уголовной ответственности могут быть привлечены и юридические лица.

На тот момент все организации создавались во исполнение каких-либо государственных целей и в случае нарушений закона к ним применялись другие механизмы воздействия. С переходом к рыночной экономике многое изменилось. В 90-е годы начало возникать множество новых компаний, которые более активно занимались предпринимательской деятельностью.

Возникает такое понятие как преступность юридических лиц. Развитие такого вида преступности влечет за собой ухудшение инвестиционного климата в Российской Федерации. А.И.

Бастрыкин по этому поводу пишет: «Преступность юридических лиц дестабилизирует и фундаментальные факторы экономики, что опосредованно способствует спаду основных экономических показателей, в том числе росту инфляции, снижению производства, перемещению капитала в теневой сектор экономики.

 Наблюдающийся в стране стремительный рост цен на основные товары потребления связан не только с конъюнктурой мировых цен и иными экономическими факторами, но и во многом обусловлен спекулятивными сделками и манипулированием ценами на рынке товаров и услуг, а также монополистическими сговорами недобросовестных компаний, которые за счет расшатывания основ экономической стабильности государства получают сверхприбыль»1.

  Итак, перед теоретиками и практиками стоит вопрос: можно ли привлекать к уголовной ответственности юридические лица? И если да, то какие правовые последствия это может повлечь?

Глава IУголовная ответственность юридических лиц: Существующие модели, их проблемы и применимость в отечественной правовой системе.

Сегодня, в позитивном законодательстве ответственность юридических лиц закреплена по большей части в Гражданском Кодексе Российской Федерации и Кодексе об административных правонарушениях РФ. ГК РФ подробно регламентирует гражданско-правовую ответственность юридических лиц, КоАП РФ2 – административно-правовую соответственно.

В Уголовном Кодексе Российской Федерации упоминаний об уголовной ответственности юридических лиц нет. Такая ситуация сложилась еще и в силу длительного теоретического изучения понятия «вина»3.

Вина – это психическое отношение лица к совершаемому общественно опасному действию или бездействию и его последствиям, выражающееся в форме умысла или неосторожности. В соответствии со п.1 ст.

5 УК РФ: «Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина»4. Понятие вины неразрывно связано с такой категорией как «воля».

Долгое время правовая наука считала, что юридические лица не имеют воли и, как следствие, правоохранительные органы не имеют возможности установить вину юридического лица5. Поэтому сейчас в России имеет место «квазиуголовная» ответственность юридических лиц.

Это явление сказывается отрицательно на возможностях защиты добросовестных участников гражданского оборота. Использование механизмов гражданско-правовой ответственности позволяет только компенсировать материальный и моральный ущерб. Административная ответственность также не позволяет пресечь преступное поведение.

Важной проблемой законодательного регулирования ответственности юридических лиц является то, что в административном праве существует тенденция к упрощению всех процедур.

То есть в случае, если член совета директоров компании дает взятку, отсутствует возможность провести оперативно-розыскную деятельность в отношении компании. Поэтому многие фирмы «приносят в жертву» менеджеров, а сами продолжают незаконную деятельность.

Возвращаясь к этому примеру, стоит заметить, что при усложнении модели – увеличении количества участников (взятка передается от члена совета директоров другому юридическому лицу и далее по цепочке к конечному получателю взятки), правоохранительным органамудастся наказать только первое и последнее звено этой цепочки. Все остальные не смогут быть привлечены к ответственности.

Не менее важная проблема применения административно-правовых методов в привлечении к ответственности юридических лиц заключается в том, что административные правонарушения обладают меньшей общественной опасностью, нежели уголовные преступления.

Следовательно, в случае нарушения, к примеру, экологических норм, штраф, установленный нормой административного права должен быть ниже, чем штраф, подразумеваемый нормой уголовного права. Многие юридические лица получают больше выгод от нарушения таких норм, даже несмотря на штраф.

Увеличение ответственности за подобные нарушения закона должны изменить сложившуюся ситуацию. Если нарушать закон станет не выгодно для компаний, то они прекратят это делать.

Нельзя не сказать о том, что нормы административного права в разных странах отличны друг от друга. В сфере права уголовного существует тенденция к унификации и развитию международного сотрудничества.Особенно это заметно на примере борьбы с терроризмом, торговлей людьми, наркоторговлей и.т.д.

Административное право в Российской Федерации плохо развито и административно-правовое регулирование ответственности юридических лиц представляется нерациональным. А.И.

Бастрыкин отмечает, что: «Несоответствие российского административного законодательства в рассматриваемой области мировым стандартам противодействия коррупции отметило ГРЕКО, указав в очередном отчете на неисполнение Россией рекомендации по введению уголовной ответственности юридических лиц.

И это было сделано уже после внесения соответствующих поправок в законодательство Российской Федерации об административных правонарушениях»6.

Мы можем заметить, что сложившееся регулирование не является эффективным и требует изменений.

На сегодняшний день в мире сложились две основные системы привлечения к уголовной ответственности юридических лиц. Первая популярна в странах общего права (Англия, США, бывшие английские колонии), а также в ряде стран континентальной правовой традиции (Австрия, Бельгия, Голландия, Люксембург, Португалия, Франция).

Некоторые страны постсоветского пространства переняли эту же систему регулирования (Грузия, Литва, Молдова, Эстония). Ее сущность заключается в том, что юридическое лицо признается таким же субъектом уголовной ответственности, как и лицо физическое.

Следовательно, юридическое лицо можно привлечь к уголовной ответственности, также как и любого гражданина. Наиболее часто упоминаемым примером является решение, вынесенное судом штата Индиана против компании «Форд», которая обвинялась в убийстве трёх человек.

Фабула дела такова – компания «Форд» выпустила на рынок автомобили, зная о проблемах с бензобаками. Из-за их расположения существовал риск взрыва в случае аварии. Это стало причиной смерти трех человек. В итоге, суд признал «Форд» виновным в совершении убийства второй степени.

Недавно, компания «Мерседес-Бенц-РУС» была оштрафована судом штата Колумбия за нарушение закона о противодействии коррупции. Размер штрафа составил 27,36 миллионов долларов. Рассматриваемая модель, по моему мнению, не применима в России, так как она полностью противоречит концепции виновной ответственности.

Юридическое лицо является приемом юридической техники, фикцией и поэтому психикой не обладает. Изменение доктринальных основ уголовного права негативно скажется на правовой стабильности.

Вторая модель уголовно-правовой ответственности юридических лиц основывается на принципе виновной ответственности физических лиц. Юридическое лицо привлекается к уголовной ответственности в случае, если в его интересах совершалось преступление.

Такая система существует в Австрии, Албании Испании, Латвии, Мексике, Перу, Турции, Швейцарии.

Развитие в направлении этой системы регулирования является наиболее предпочтительным для России, так как оно не подразумевает серьезных перемен в общей части УК РФ.

Глава II. Проект поправок в Уголовный кодекс РФ и КОАП РФ Следственного комитета РФ.

Сейчас идея о внесении норм об уголовной ответственности юридических лиц в Уголовный Кодекс РФ лоббируется Следственным Комитетом Российской Федерации. Им был разработан законопроект, преследующий две основные цели. Первая – исключить «квазиуголовную» ответственность юридических лиц.

То есть прекратить действие норм административного права, подразумевающих ответственность юридических лиц за причастность к преступлениям. На начальном этапе планируется опробовать новый механизм на налоговых преступлениях7.

Вторая цель – ввести в УК РФ нормы об уголовной ответственности юридических лиц.

Уголовная ответственность юридического лица, по проекту СК РФ предусмотрена как совершение преступления в интересах юридического лица, так и за использование юридического лица в целях совершения, сокрытия преступления или последствий преступления. А.И. Бастрыкин отмечает, что причастность будет определяться через действия специального субъекта, физического лица, осуществляющего управленческие функции в юридическом лице8.

Среди санкций, применимых к юридическим лицам СК РФ видит такие как:

1) предупреждение;

2) штраф;

3) лишение лицензии, квоты, преференций или льгот;

4) лишение права заниматься определенным видом деятельности;

5) запрет на осуществление деятельности на территории Российской Федерации;

6) принудительная ликвидация.

При составлении данного перечня был использован сравнительно-правовой метод. Был проведен масштабный анализ и сравнение норм уголовного права иностранных государств в сфере уголовной ответственности юридических лиц.

Наиболее широкий перечень санкций содержит Уголовный Кодекс Франции.

В нём имеют место такие санкции, как – помещение под судебный надзор; запрещение участвовать в договорах, заключаемых от имени государства; запрещение обращаться к населению с целью получения вкладов или размещения ценных бумаг и.т.д.9

При определении судом вида санкции, которая должна быть применена к юридическому лицу, в соответствии с проектом, разработанным СК РФ, будет оцениваться категория преступления, общественная опасность, степень причастности юридического лица, характер такой причастности, меры, принятые юридическим лицом для нейтрализации негативных последствий преступления.

Также проект предусматривает конструкцию судимости юридического лица. После вступления приговора в законную силу, юридическое лицо будет признаваться судимым. Прежде всего это повлияет на меры воздействия в случае повторного совершения преступления. В таком случае, юридическое лицо понесет более серьезную ответственность.

Не менее важно то, что в дальнейшем судимость будет сказываться на его взаимоотношениях с органами государственной власти и местного самоуправления.

Например, проект предусматривает ограничения в сфере проведения приватизации или размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных или муниципальных нужд.

А.И. Бастрыкин отмечает и важность введения такой санкции, как принудительная ликвидация юридического лица. Это поможет бороться с таким явлением отечественной правовой действительности как «фирмы-однодневки»10.

Проект предусматривает ликвидацию таких фирм в случае, если они создавались для совершения преступления или прикрытия совершения преступления.

Сделки, совершенные такими юридическими лицами будут признаваться недействительными.

Заключение

Обобщая все вышеизложенное, хотелось бы сказать, что сейчас сложно спрогнозировать, как приживется данная законодательная инициатива в России.

Ряд теоретиков считает, что введение института уголовной ответственности юридических лиц положительно скажется на инвестиционном климате в России, позволит применять более серьезные санкции к недобросовестным участникам оборота. Другие же отмечают неприемлемость применения западного опыта в этой ситуации.

Причиной этому являются разнообразные научные взгляды на понятие вины. По мнению этих авторов, введение института уголовной ответственности юридических лиц в отечественную правовую систему может разрушить ряд доктринальных основ.

По моему мнению, применение уголовной ответственности юридических лиц за ограниченное количество преступлений может принести большую правовую стабильность. Важно отметить, что для таких изменений необходимо, чтобы законодатель, юристы-практики и ученые работали в одном направлении.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/nemnogo_ob_ugolovnoj_otvetstvennosti_yuridicheskih_lic_ili_snova_kopiruem_zapadnyj_opyt/16927

Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2017 году

Можно ли привлечь к ответственности человека, который в интернете пишет о необходимости расстрела определенной группы лиц?
Под редакцией Александра Верховского

РЕЗЮМЕ : НОРМОТВОРЧЕСТВО : ПРАКТИКА ЕСПЧ : ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ПРЕСЛЕДОВАНИЙ : Идеологические оппоненты власти : «Украинский вопрос» : Борьба с активистами республиканских националистических движений : Преследование за призывы к экстремистской деятельности и возбуждение ненависти к госслужащим : Издержки борьбы за толерантность : Злоупотребление криминализацией возбуждения ненависти : Преследование за «реабилитацию нацизма» : Борьба с «оскорбителями чувств верующих» : Религиозные группы : «Хизб ут-Тахрир» : «Таблиги Джамаат» : Последователи Саида Нурси : Иные мусульмане : Свидетели Иеговы : Саентологи : «Фалуньгун» : Запрет материалов иных религиозных течений : Преследования за экстремистскую символику : Санкции в отношении библиотек : Интернет и антиэкстремизм : Практика блокировок : Иные санкции : СМИ и антиэкстремизм

НЕМНОГО СТАТИСТИКИ


Резюме

Этот доклад представляет собой аналитический обзор антиэкстремистского законодательства и его неправомерного применения за прошедший 2017 год. Подобные доклады Центр «Сова» выпускает ежегодно, подводя результаты мониторинговой работы, которую наша организация осуществляет на постоянной основе с середины 2000-х годов[1].

В 2017 году российское антиэкстремистское и антитеррористическое законодательство пополнилось новыми нормами, ограничивающими в правах осужденных по соответствующим статьям Уголовного кодекса.

Были приняты законы, расширяющие цензуру в сфере распространения информации в сети и появились новые инициативы, которые в ближайшем будущем могут позволить власти установить контроль над работой в России иностранных социальных сетей и поисковых систем.

Радикальных изменений в антиэкстремистском правоприменении в 2017 году, по нашим наблюдениям, не произошло, их явно можно ожидать не ранее середины 2018 года.

Правоохранительные органы продолжают со всей серьезностью относиться к независимой общественной активности в сети, так что активисты могут быть уверены в том, что их интернет-страницы находятся под постоянным надзором.

Борьба с критикой действий России в связи с украинским конфликтом, вызывавшей особенно острую реакцию в предыдущие годы, в 2017 году постепенно стала отходить на задний план, уступая место борьбе с «революцией» и оппозицией, отсюда многочисленные претензии правоохранителей к сторонникам Вячеслава Мальцева и Алексея Навального, а также независимым местным активистам. В одних случаях мы считаем эти претензии оправданными, в других они очевидно надуманны, но в целом речь идет скорее о стремлении нейтрализовать политических противников, нежели позаботиться об общественной безопасности.

Правоохранительные ведомства по-прежнему стараются придерживаться данной им сверху установки бороться за толерантность, и поскольку количественные показатели явно играют ведущую роль при оценке их деятельности, статистика приговоров по ст. 282 УК о возбуждении ненависти в сети продолжает расти. Количество случаев необоснованного преследования по этой статье также не снижается. Растет количество внесудебных блокировок сетевых материалов.

Правоохранительные органы продолжают возбуждать уголовные дела об оскорблении чувств верующих, хотя очевидная несуразность подобных дел приводит к скандальному обсуждению их в обществе, а иногда даже к пересмотру и закрытию.

Разрастается наступление на религиозные организации и течения, которые власти не относят к числу «традиционных» для России.

Была запрещена деятельность головной организации Свидетелей Иеговы в России и всех их местных общин, верующие оказались под угрозой уголовного преследования.

Уголовное дело о создании экстремистского сообщества возбуждено против пяти членов Церкви саентологии в Санкт-Петербурге.

Обращают на себя внимание как резкое усиление репрессий против последователей запрещенного исламского религиозного движения «Таблиги Джамаат» и мусульман, изучающих наследие турецкого богослова Саида Нурси, так и чрезмерно суровые санкции против сторонников радикальной партии «Хизб ут-Тахрир», которая в России признана террористической, при том, что она не практикует насилия. Количество осужденных по обвинению в причастности к этим объединениям выросло более чем в полтора раза, все чаще к реальным срокам лишения свободы приговаривают за участие в деятельности не только организаций, признанных террористическими (здесь сроки доходят до 20 лет), но и тех, что признаны экстремистскими.

На протяжении всего года законотворческая и правоприменительная практика в сфере борьбы с экстремизмом оставалась острой темой, в обществе возникает все больше вопросов, связанных с вторжением государства в сферу выражения мнения.

В последние годы российские граждане часто обращались в Европейский суд по правам человека с жалобами на решения российских судов по антиэкстремистским и антитеррористическим статьям. Многие из этих обращений были в 2017 году коммуницированы, вынесено и первое решение по применению ст.

282, однако неизвестно, сможет ли позиция ЕСПЧ повлиять на установки российских властей.

Нормотворчество

В 2017 году правительство продолжило ранее избранный курс на ужесточение регулирования интернета.

Новые законы в этой сфере логично встраиваются в ранее избранный властями курс, призванный пресечь распространение запрещенных материалов в сети, который вызывает нарекания как у представителей интернет-индустрии, так и у правозащитников. Однако новации 2017 года пока мало отражаются на практике.

В феврале 2017 года президент утвердил изменения в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП), которые предусматривают усиление ответственности интернет-провайдеров за неисполнение обязанностей по блокировке страниц на основании сведений, полученных от Роскомнадзора. В кодекс была внесена новая статья 13.34, устанавливающая ответственность для должностных лиц в виде штрафа в размере от трех до пяти тысяч рублей, для индивидуальных предпринимателей – от 10 до 30 тысяч, для юридических лиц – от 50 до 100 тысяч рублей[2].

В июле был подписан, а в ноябре вступил в силу закон о запрете использования анонимайзеров и VPN-сервисов для доступа к заблокированным в России сайтам. Федеральный закон «Об информации» был дополнен статьей 15.

8, которая требует от таких сервисов поддерживать блокировки под угрозой санкций, начиная с блокировки доступа к ним самим. Заодно из закона «Об информации» и КоАП были изъяты за неэффективностью положения о реестре блогеров и их обязанностях[3].

Отметим, что в конце февраля 2018 года ст. 15.8 еще не начала применяться.

Законопроект о штрафах для операторов поисковых систем за уклонение от изъятия из выдачи ссылок на запрещенные сайты (для граждан – 5 тысяч рублей, для должностных лиц – 50 тысяч рублей, для юридических лиц – от 500 до 700 тысяч рублей), внесенный в Госдуму одновременно с вышеуказанным, в октябре преодолел первое чтение; рассмотрение законопроекта во втором чтении до сих пор не состоялось.

В ноябре в законы «Об информации» и «О СМИ» были внесены (и тут же вступили в силу) поправки о СМИ-«иностранных агентах», которые помимо прочего создали широчайшие возможности для блокировок в интернете.

Поправки позволяют блокировать без суда сайты, содержащие не только призывы к экстремистской деятельности, массовым беспорядкам, участию в несогласованных акциях, как это раньше предусматривал «закон Лугового», но еще и материалы «нежелательных организаций», а также «сведения, позволяющие получить доступ» ко всему перечисленному.

Что означает формулировка «сведения, позволяющие получить доступ», не вполне ясно. Но, как минимум, речь идет о гиперссылках на сайты и любые публикации «нежелательных организаций» или на призывы, пусть и очень старые, к участию в несогласованных акциях, а такие ссылки есть на множестве сайтов самого разного рода.

Вероятно, к блокировке сайта может привести и размещение на нем инструкций по получению анонимного доступа к соответствующим ресурсам через VPN или анонимайзеры[4].

В середине июля депутаты Сергей Боярский и Андрей Альшевских («Единая Россия») внесли в Госдуму пакет законопроектов, которые возлагают на администрацию соцсетей обязанность удалять противоправный контент и вводят миллионные штрафы за неисполнение этой обязанности.

Идея одного из законопроектов была позаимствована у авторов скандально известного немецкого закона о соцсетях, принятого в июне 2017 года.

Согласно тексту поправок, операторы соцсетей, насчитывающих более двух миллионов пользователей из России, обязаны создать на российской территории представительства, которые должны круглосуточно «ограничивать доступ или удалять по заявлению пользователя социальной сети распространяемую в ней информацию, которая явно направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, недостоверную и (или) порочащую честь и достоинство другого лица или его репутацию информацию, иную информацию, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность в течение суток с момента получения указанного заявления». По мысли авторов законопроектов, удалять следует также копии противоправного контента, при этом удаленная информация должна храниться на серверах операторов соцсетей в течение трех месяцев. Из текста законопроектов не ясно, должны ли сети сами принимать решения на основе процитированных критериев или руководствоваться судебными решениями. Непонятно также, хотят авторы законопроектов наказывать соцсети только за необеспечение приема жалоб пользователей, их несвоевременное рассмотрение и непредоставление отчетов Роскомнадзору, или же нарушениями должны считаться и необоснованные, с точки зрения властей, отказы соцсетей удалять контент. Если учесть, что все соцсети и так имеют механизмы рассмотрения жалоб и удаления контента, то следует заключить, что предлагаемый механизм является инструментом государственной цензуры. Пакет Боярского и Альшевских был одобрен комитетом Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи, но вызвал серьезные нарекания у правительственной комиссии, хотя она и поддержала его концепцию в целом. В 2017 году пакет так и не был представлен к первому чтению, но, вероятно, его рассмотрение отложено лишь временно[5].

В ту же линию на усиление контроля над распространением информации вписываются и новые ограничения для СМИ, прежде всего зарубежных или использующих иностранное финансирование.

Подписанные в июле поправки к закону о СМИ ввели запрет на учреждение СМИ для лиц, которые лишены свободы либо имеют судимость за совершение преступлений с использованием СМИ и интернете или «за совершение преступлений, связанных с осуществлением экстремистской деятельности». Поправки также позволили Роскомнадзору отказывать в разрешении на распространение зарубежного периодического печатного издания или аннулировать такое разрешение, если издание не соблюдает статью закона о злоупотреблении СМИ или антиэкстремистское законодательство в целом. В тексте закона не описано, как именно Роскомнадзор будет выявлять нарушения антиэкстремистского законодательства. Это внушает опасения относительно возможности вынесения Роскомнадзором во внесудебном порядке неправомерных решений, существенно ограничивающих свободу слова.

В декабре в Госдуму был внесен новый законопроект, расширяющий законодательство в сфере отношений с «иностранными агентами». Он предполагает внесение поправок в законы «О СМИ» и «Об информации».

Во-первых, предложено дополнить закон «О СМИ» положением о том, что недавно введенный статус «СМИ, выполняющих функции иностранного агента» может присваиваться и физическим лицам. Фактически такой статус может быть присвоен любому человеку, получающему средства из-за рубежа и систематически распространяющему какую-либо информацию, с неясными последствиями.

Во-вторых, СМИ-«иностранных агентов» хотят обязать учреждать представляющие их российские организации, которые автоматически получат тот же статус «иноагентов».

В-третьих, согласно законопроекту, материалы и сообщения СМИ-«иностранных агентов» и учрежденных ими российских «иностранных агентов» в обязательном порядке должны сопровождаться указанием на то, что эти материалы созданы «иностранным агентом». Это требование распространяется на любые информационные ресурсы под угрозой блокировки. В январе 2018 года законопроект был принят в первом чтении[6].

В 2017 году был также принят ряд мер по ужесточению законодательства о противодействии экстремизму и терроризму.

В мае были внесены поправки в закон об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы.

Согласно поправкам, в положения об административном надзоре были введены изменения, которые затрагивают, в частности, судьбу осужденных по антиэкстремистским и антитеррористическим статьям. Теперь над осужденными за тяжкие и особо тяжкие преступления по ряду статей УК, включая ст.ст. 2052 ч.

2, 2055, 278, 282 ч. 2, 2821, 2822, по которым, с нашей точки зрения, часто выносят неправомерные приговоры, по освобождении может устанавливаться административный надзор до снятия судимости[7].

В июле был подписан закон, позволяющий отменять ранее принятый акт о приобретении российского гражданства для части осужденных за преступления экстремистской и террористической направленности.

Считается, что приговор суда доказывает, что в момент получения гражданства заявитель ложно утверждал, что обязуется соблюдать Конституцию и законодательство, хотя преступный умысел, очевидно, мог возникнуть и позже этого момента.

Можно опасаться, что закон будет использоваться для лишения гражданства и депортации некоторых иммигрантов или жителей Крыма[8].

Источник: https://www.sova-center.ru/misuse/publications/2018/03/d38945/

Вопросы по закону
Добавить комментарий