Ответсвенность прокурора и судьи

Прокуроры и судьи о взаимодействии в сфере уголовного судопроизводства

Ответсвенность прокурора и судьи

(Кобзарев Ф.) («Законность», 2006, N 8)

ПРОКУРОРЫ И СУДЬИ О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Ф. КОБЗАРЕВ

Ф. Кобзарев, заведующий кафедрой Института повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ, кандидат юридических наук.

Укрепление доминирующей роли суда в уголовном судопроизводстве, превращение его «в наблюдателя» за спором между сторонами существенно повлияли на характер взаимоотношений основных участников уголовного процесса, в том числе на отношения прокуратуры и суда.

Наряду с прежними сложностями стали возникать новые проблемы их процессуального и организационного взаимодействия.

Для выработки научных и практических рекомендаций по разрешению этих проблем представляются важными мнения профессиональных судей, а также прокурорских работников.

Прежде всего следует сказать, что по результатам опроса, проведенного по специально разработанным анкетам и путем интервьюирования 182 судьи (155 федеральных и 27 мировых) и 315 прокурорских работников (186 прокуроров городов, районов и приравненных к ним прокуроров, 68 — обеспечивающих участие в рассмотрении судами уголовных дел, 61 — заместителя прокуроров субъектов РФ), оказалось, что позиции прокуроров и судей по вопросам их взаимодействия в сфере уголовного судопроизводства существенно разнятся. ——————————— Опрос проводился среди судей, проходивших обучение на факультете повышения квалификации Российской академии правосудия Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, прокурорских работников, обучавшихся в Институте повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ, а также среди судей и прокуроров Владимирской области, Республики Мордовия, Москвы и Московской области.

При этом часть вполне прогнозируемых ответов, к примеру о необходимости взаимодействия (согласованной, как правило, основанной на сотрудничестве деятельности по достижению общих целей, задач) прокуроров и суда, подтверждает большую заинтересованность в этом прокуроров по сравнению с судьями.

По мнению 72% опрошенных прокуроров, такое взаимодействие требуется постоянно, 22,3% — оно необходимо только в некоторых случаях, и только 5,7% считают, что суд не нуждается в каком-либо содействии при осуществлении правосудия, в том числе со стороны прокуроров.

Примерно одинаковое число опрошенных судей (39,5% и 40,9%) полагают, что подобная согласованная деятельность должна носить соответственно постоянный характер или иметь место в некоторых случаях.

Наряду с этим почти пятая часть респондентов из числа судей (19,6%) не видят потребности в каком-либо взаимодействии с прокурорами, зачастую выдвигая в качестве обоснования такой позиции отсутствие общих целей и задач в сфере уголовного судопроизводства.

Очевидно, результаты опроса, особенно последнее суждение, в значительной мере обусловлены отсутствием в УПК РФ в отличие от ГПК, АПК, КоАП РФ четко обозначенных общих целей, задач по утверждению и укреплению законности и правопорядка, защите прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, формированию уважительного отношения к закону и суду. Вместе с тем при ответах на дополнительные вопросы о необходимости закрепления в законе общих целей прокуратуры и суда 57,8% судей ответили утвердительно и только 2,8% — отрицательно, а остальные 39,4% указали на потребность законодательного определения одной или двух из названных целей . ——————————— На эти дополнительные вопросы отвечали 72 федеральных судьи.

Также вполне объяснимы, но только с точки зрения приоритета ведомственного интереса, результаты опроса о том, кто из участников уголовного судопроизводства в большей степени содействует суду в принятии законных и обоснованных решений при досудебном производстве и в вынесении законного, обоснованного и справедливого приговора.

По мнению судей, вклад прокуроров в принятие правосудных решений как в досудебном, так и судебном производстве составляет 45 — 49%, защитников — 30 — 40%, обвиняемых и других участников — 4 — 2%. С позиций прокуроров их содействие суду оценивается в 81 — 82%, защитников в 13 — 13,5% и еще меньший вклад вносят обвиняемые и иные лица (1 — 3%).

Одна из причин, по мнению многих судей, «заниженного» вклада прокуроров в принятие решений суда в сравнении с собственной оценкой прокуроров (при условии, что свыше 90% приговоров по уголовным делам составляют обвинительные приговоры) — пассивность большинства государственных обвинителей в отстаивании позиции обвинения, в предоставлении и обосновании доказательств, их неготовность на равных соперничать со стороной защиты. Значительно большее сходство в ответах судей и прокуроров оказалось в определении наиболее значимых задач их взаимодействия. Обе группы опрошенных на первое место поставили задачу по выработке единообразного подхода по применению законов (из числа судей — 52,2%, прокуроров — 79,5%), на втором месте — объединение усилий по достижению целей судопроизводства (25,1% и 18,3%) и на третьем — формирование стабильной судебной практики (24,2% и 6,6%). Анализ этих результатов опроса показывает, что задача по обеспечению одинакового понимания и применения норм права прокурорами, судьями и другими правоприменителями является приоритетной не только для взаимодействия, осуществляемого в процессуальных, но и в организационных формах. В свою очередь, среди форм организационного взаимодействия судьи и прокуроры в качестве самой распространенной назвали совместное участие в разрешении организационных вопросов по подготовке и проведению судебных заседаний. Это в полной мере подтверждает озабоченность прокуроров и судей необходимостью, в частности, выработки механизма правового решения проблемы неявок в судебное заседание свидетелей и потерпевших. ——————————— См., напр.: Аббасов А., Гусев В. Неявка как повод для привода в судебное заседание // Законность. 2006. N 4. С. 41 — 43. См., напр.: Желтобрюхов С. Обеспечение явки свидетелей — обязанность сторон, а не суда // Российская юстиция. 2004. N 6. С. 32 — 34.

Почти такое же значение, судя по ответам судей и прокуроров, придается ими обмену информацией о состоянии, структуре преступности и судимости. Прокуроры этой форме взаимодействия отдают явное предпочтение по сравнению с судьями (3,1 балла по пятибалльной шкале у прокуроров и 2,3 балла у судей).

Менее значимыми определены такие формы взаимодействия, как участие судей в координационной деятельности прокуратуры по борьбе с преступностью и совместные мероприятия по повышению деловой квалификации (соответственно 2,2 и 2,1 балла у судей, 2,5 и 2,4 балла у прокуроров).

Еще реже в процессе взаимодействия прокуратуры и суда используется практика подготовки совместных информационных писем, обзоров, справок, а также совместная разработка предложений по совершенствованию законодательства.

Несмотря на сложившийся стереотип о недопустимости участия судов в борьбе с преступностью, на дополнительный вопрос об их отношении к этой проблеме из 72 опрошенных федеральных судей большинство (59,1%) ответили, что суды участвуют в борьбе с преступностью посредством осуществления функций по судебному контролю и правосудия по уголовным делам.

А 9,9% респондентов указали, кроме того, на необходимость участия представителей органов судебной власти в координационной деятельности по борьбе с преступностью, осуществляемой прокуратурой, в формах, предусмотренных Положением «О координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью».

Почти треть опрошенных судей (31%) относятся отрицательно к участию суда в борьбе с преступностью. Интересны и заслуживают особого внимания мнения судей и прокуроров о причинах слабого взаимодействия, а также предложения по решению проблем общей для них деятельности в сфере уголовного судопроизводства.

Так, почти треть опрошенных судей (32,5%) считают, что основу неконструктивного, а порой даже имеющего характер конфликтного взаимодействия с прокурорами составляют две основные причины. Первая состоит в низкой квалификации прокуроров, в частности государственных обвинителей, неподготовленности их в профессиональном отношении к состязательному процессу.

А вторая — «погоня за показателями» (отстаивание позиции прокурора, утвердившего обвинительное заключение или давшего согласие на принятие иного решения, обеспечение высокого уровня кассационного обжалования и улучшения других статистических данных, представляемых прокурорами в качестве отчетных).

Устранение этих взаимосвязанных причин, по мнению многих судей, связано с предоставлением государственным обвинителям подлинной самостоятельности и независимости в поддержании обвинения в ходе судебного разбирательства, освобождением их от необходимости обязательного следования позиции прокурора, направившего уголовное дело в суд и соответственно повышением ответственности за качество предварительного расследования и поддержания обвинения. Несколько иной взгляд прокуроров на причины возникновения сложностей выстраивания их взаимодействий с судом. Одной из основных причин этого они называют «самоизоляцию» судей от контактов, отстраненность от решения вопросов по утверждению законности и правопорядка. Примерно каждый третий опрошенный прокурор указал на трудности во взаимоотношениях с судьями вследствие подчеркивания ими особого статуса, независимости и фактической бесконтрольности их деятельности, а отсюда и трудности установления с ними психологических контактов. Вместе с тем ни один из прокуроров при анкетировании не высказал претензий по поводу уровня профессиональной подготовки судейского корпуса. Хотя при беседах многие из прокурорских работников говорили о низкой деловой квалификации некоторых представителей судейского сообщества, особенно мировых судей. В качестве предложений по выстраиванию позитивного взаимодействия с судами значительная часть прокуроров (67,2%) назвали обязательность проведения на местах совместных мероприятий по повышению квалификации с целью выработки единообразной практики правоприменения. К другим предложениям прокуроров, заслуживающим внимания, относятся выработка единых критериев оценки деятельности прокуратуры и суда, более четкого определения процессуального статуса прокурора, подготовка совместных информационных писем, обзоров Генеральной прокуратуры РФ и Верховного Суда РФ по вопросам правоприменительной практики. Анализ результатов изучения мнения прокуроров и судей по проблемам их взаимодействия позволяет сделать выводы о значимости согласованной деятельности прокуратуры и суда для повышения эффективности уголовного правосудия, обоюдной заинтересованности в поиске оптимальных параметров взаимоотношений. Одновременно исследование этих результатов свидетельствует о необходимости, на наш взгляд, принятия организационных мер по формированию функционально самостоятельной службы государственного обвинения в системе прокуратуры с подчинением ее «по вертикали» непосредственно Генеральному прокурору РФ (его заместителю), придание ей подлинной самостоятельности и полной ответственности за обеспечение законного и обоснованного обвинения в ходе судебного разбирательства. Для этого должны быть введены новые наименования должности: прокурор — государственный обвинитель (или, возможно, заместитель соответствующего прокурора-руководителя — начальник службы государственного обвинения) с предоставлением ему полномочия давать согласие следователю и дознавателю на направление уголовного дела прокурору с обвинительным заключением (обвинительным актом). Без такого согласия соответствующий прокурор не мог бы принимать решение об утверждении обвинительного заключения и направлении уголовного дела в суд. Таким образом, с момента утверждения обвинительного заключения прокурором и направления дела в суд все полномочия по уголовному преследованию в форме государственного обвинения переходили бы к прокурору — государственному обвинителю. Соответственно, в этом случае на него (и его службу) возлагалась бы вся ответственность за обеспечение законности и обоснованности государственного обвинения и он становился бы непосредственным субъектом взаимодействия с судом, разрешающим дело по существу. При построении такой модели разграничения полномочий в прокуратуре разрешается масса проблем по обеспечению независимости и самостоятельности государственного обвинителя. Не возникнет и вопросов о каком-либо надзоре прокурора за судом, так как основной функцией прокурора будет поддержание государственного обвинения и содействие суду в отправлении правосудия. При беседах с судьями это предложение было поддержано подавляющим большинством, а у прокуроров-руководителей, по вполне понятным причинам, оно вызвало полное неприятие. Вместе с тем реализация этого предложения возможна посредством издания соответствующего приказа Генерального прокурора РФ, как это сделано в отношении дачи согласия прокурора на принятие решения об отказе в возбуждении уголовного дела, на недопущение поручения поддержания государственного обвинения следователям и дознавателям и других подобных мер.

——————————————————————

Источник: http://center-bereg.ru/j2587.html

Прокурор, судья и обвинительный уклон

Ответсвенность прокурора и судьи

Неформальные коалиции прокуроров и судей способствуют обвинительному уклону российского уголовного судопроизводства.

Одна из главных предпосылок его возникновения – зависимость прокурорской карьеры от количества обвинительных приговоров, а судейской – от количества апелляций.

К такому выводу в своем исследовании пришли Александр Либман, Андре Шульц и Владимир Козлов

«Палочная» система оценки

Две ключевые фигуры в российском судопроизводстве – прокурор и судья – часто работают в условиях неформального сотрудничества, не оставляя обвиняемым шансов на оправдательные приговоры. На практике доказать эту связь сложно. Существует очень мало количественных показателей, демонстрирующих то, как работают неформальные коалиции в бюрократической среде.

Александр Либман (Франкфуртская школа финансов и управления и РАН), Андре Шульц (Франкфуртская школа финансов и управления) и Владимир Козлов (НИУ ВШЭ) проанализировали влияние неформальных связей чиновников на систему судопроизводства в России. Результаты своего исследования они представили на международной конференции в НИУ ВШЭ «Исследование взаимосвязей институтов и развития в России: новые данные и новые подходы» в докладе «Неформальные связи и уголовное судопроизводство: результаты исследования российских судов».

Авторы решили выяснить, насколько значимы неформальные коалиции в уголовном судопроизводстве и какие обстоятельства способствуют их образованию.

В ходе исследования в фокус внимания были взяты фигуры председателя регионального суда общей юрисдикции и регионального прокурора. И та и другая фигура имеют широкие возможности влиять на работу подведомственных им структур.

Председатель суда играет большую роль в процессе назначения кандидатов на должность судей, а прокурор имеет прямые рычаги воздействия на своих подчиненных.

Не допустить апелляции

Но каковы же предпосылки создания неформальных коалиций между судьями и прокурорами?

Важный момент, на который обращают внимание авторы: в отличие от председателей судов прокуроры чаще меняют место работы. Для прокурорской системы характерна ротация кадров по горизонтали.

При этом показатели успеха прокуроров напрямую связаны с количеством обвинительных приговоров. «Отличительная особенность бюрократии в России в том, что чиновники должны выполнять показатели, а еще лучше – перевыполнять.

В большинстве развитых стран не используются количественные индикаторы в показателях», – замечают авторы.

Если прокурор заинтересован в вынесении обвинительного приговора, то он будет добиваться его любыми способами. «У прокурора хорошие возможности апеллировать, если приговор не соответствует ожиданиям», – отмечают исследователи. На карьере судьи в свою очередь плохо сказываются поправки апелляционных инстанций.

Если есть большая вероятность, что прокурор может подать заявление на пересмотр дела в апелляции, то судья скорее всего будет согласовывать свое решение с прокурорскими ожиданиями, полагают авторы. «Неформальная коалиция – это хороший способ избежать бюрократических проблем», – поясняют они.

Отлаженной работе уголовного конвейера с репрессивным уклоном способствует специфика российского уголовного законодательства. Так, авторы обращают внимание на статью 159 Уголовного кодекса «Мошенничество», которая часто используется при вынесении обвинительных приговоров.

«Это очень двусмысленная статья, которая дает большую свободу действий при принятии решения», – замечают авторы.

Прокурор спокоен за карьеру – и обвиняемому легче

В ходе исследования авторы выяснили, что степень репрессивности судебной машины отличается по регионам и временным периодам. «С того времени, как прокурор и судья встречаются в одном городе, часы начинают отсчитывать время их совместной работы. И это время может растягиваться на долгие годы», – обращают внимание исследователи.

Однако степень обвинительного уклона меняется в зависимости от периодов. Авторы проанализировали данные по судебным приговорам за 2006 и 2010 годы по 79 российским регионам. Выяснилось, что в 2006 году согласованность в работе судей и прокуроров приводила к большему уровню репрессивности решений.

«Вероятность попасть в тюрьму была выше, чем получить условный срок», – поясняют авторы. По 2010 году исследователи получили иные результаты, согласованность давала менее репрессивные решения.

«Согласованность значима, но мы видим сдвиг между 2009-м и 2010-м годами, который изменил влияние неформальных коалиций на степень репрессивности решений суда», – говорится в докладе.

Либман, Шульц, Козлов связывают это явление с изменениями в кадровой политике в системе прокуратуры. В 2005-2007 гг. наблюдалась большая сменяемость прокуроров. С 2007-го начало происходить замедление этого процесса.

Авторы напоминают, что в 2006 году Владимира Устинова на посту генерального прокурора сменил Юрий Чайка. «При Устинове прокуроры служили меньшие сроки, чем в 90-е, была введена система ротации.

Кроме того, прокуроры использовались в очень значимых резонансных делах и как своего рода инструмент контроля над бизнесом и региональными губернаторами», – замечают авторы исследования.

При Чайке, когда губернаторы уже назначались федеральным центром, прокуратура стала менее значимой и упор на короткие сроки службы ушел. «Конец 2000-х – более стабильный период с точки зрения карьеры прокуроров, и в этот период судебная машина становится менее репрессивной», – замечают исследователи.

Вывод может показаться спекулятивным, признают ученые, но анализ данных в ходе работы показал, что репрессивный стиль судебной машины прежде всего связан с агрессивным стилем поведения прокуроров в период высокого для них карьерного риска. Авторы подчеркивают, что в российском судейском сообществе неформальные связи имеют важное значение. Но работают они по-разному в зависимости от карьерных рисков и бюрократических стимулов для прокуроров.

В ходе обсуждения исследования эксперты положительно оценили его результаты. «Результаты правдоподобны.

На работу судов также повлиял приход Медведева в качестве президента, когда система стала менее репрессивной в отношении экономических преступлений», – заметил научный руководитель Международного центра изучения институтов и развития НИУ ВШЭ Тимоти Фрай.

Союзы между судьями и прокурорами – одна из центральных проблем в российской криминальной юстиции, добавила Элла Панеях из Института проблем правоприменения Европейского Университета в Санкт-Петербурге.

Автор текста: Селина Марина Владимировна, 29 июля, 2013 г.

Право правоохранительная система судебная система

на IQ.HSE

Источник: https://iq.hse.ru/news/177669478.html

Прокурор судье не товарищ?

Ответсвенность прокурора и судьи

Этот материал вышел в № 68 от 15 Сентября 2003 г.ЧитатьЧитать номер

Почему адвокаты по-прежнему не полноправные участники судебного процесса Новым уголовно-процессуальным кодексом законодатель гордится уже больше года. С его принятием появилась надежда на то, что судебный процесс в России станет…

Почему адвокаты по-прежнему не полноправные участники судебного процесса        

       Новым уголовно-процессуальным кодексом законодатель гордится уже больше года. С его принятием появилась надежда на то, что судебный процесс в России станет демократичным, а право человека на защиту будет реализовано в полной мере. Юристы разделяют радость депутатов, но как-то не очень уверенно, хотя и признают, что новый УПК лучше старого.

       Во-первых, в законе наконец-то закреплен принцип состязательности сторон, и адвокат, по идее, теперь на равных с прокурором. Во-вторых, новый статус судьи, с которого сняли обязанность, подменяя собой следствие, — раскрывать преступление. В-третьих, теперь с адвокатом к следователю может идти не только подозреваемый, но и свидетель. (Это только на первый взгляд — деталь, но прежняя практика показывает, что подобная норма резко снижает возможность злоупотреблений со стороны правоохранительных органов. Раньше как было: вызвали в качестве свидетеля, взяли расписку об отказе о даче показания, а вопросы ставят так, чтобы потом предъявить обвинение.) Существует и в-четвертых и в-десятых…        Только почему-то количество писем с жалобами от тех, кто попал под каток судебной системы, не уменьшается, а громкие уголовные дела последнего времени наводят на печальные размышления. Да, закон изменился, только вот те, кто призван его исполнять, — прокуроры и судьи — меняться не спешат, а обвиняемые (подозреваемые, подсудимые) и их защита по-прежнему не могут воспользоваться теми правами, которые теперь им вроде бы и как бы гарантированы.        Странные факты прокурорского произвола всплывают на судебном заседании по делу менеджера «Аэрофлота» Глушкова. Адвокаты менеджера «ЮКОСа» Алексея Пичугина тщетно пытаются получить доступ к необходимым документам, и как следствие Пичугин отказывается принимать вообще какое-либо участие в следственных действиях. Полный произвол в деле Платона Лебедева — совладельца той же нефтяной компании. А суды не спешат рассматривать и уж тем более удовлетворять жалобы адвокатов на действия прокуратуры, хотя и судьи, и адвокаты, и прокуроры читают один и тот же закон.        Вновь и вновь срабатывает сила многолетней привычки, о которую разбиваются все самые демократичные нормы: судья и прокурор по-прежнему играют на одной стороне, стараясь не замечать защиту. Сплошь и рядом прокурор может себе позволить пригласить судью (?!) на собеседование или войти к нему в кабинет, захлопнув дверь перед носом защитника. И адвокату приходится большей частью не выстраивать линию защиты, а бороться со следователем, чтобы заставить его соблюдать закон.        О том, что изменилось с принятием нового УПК, как реализовывается принцип состязательности сторон и как гарантируется право на защиту, мы решили поговорить с известными адвокатами. А для того, чтобы объяснить читателю, как оградить свои конституционные права от посягательств государства, мы открываем новую рубрику — «Линия защиты».        

       Как выясняется, новый Уголовно-процессуальный кодекс воспринимается неоднозначно не только прокурорами, жалующимися на то, что их права оказались серьезно урезаны, но и адвокатами. О плюсах и минусах, связанных с существующей правоприменительной практикой, мы решили побеседовать с руководителем филиала № 85 Московской областной коллегии адвокатов Андреем ТАРАСЕВИЧЕМ:

       — Многие юристы уверяют, что принцип состязательности, несмотря на новые нормы, реально существует только на бумаге. Адвокат по-прежнему не является полноправным участником процесса, его практически не слушают, он не может добиться, чтобы его ознакомили в полной мере с материалами дела…
       — Особенность российской судебной системы в том, что прописанные в законе нормы могут быть правильными и корректными, а их реализация на практике оставляет желать лучшего. Несомненно одно: с помощью нового УПК прокуратуру постарались лишить полномочий по решению вопросов, затрагивающих конституционные права граждан. Логично, ведь прокуратура — тот орган, который осуществляет от имени государства уголовное преследование и надзирает за процессуальной деятельностью органов дознания и следствия.        Например. Ранее, если следствие приходило к выводу, что гражданин должен быть заключен под стражу, санкцию на арест давал прокурор, то есть тот, кто следствие ведет либо контролирует его ход. А суд (и только при наличии соответствующей жалобы) лишь проверял законность и обоснованность чужого решения. Новый УПК установил, что решение о заключении кого-либо под стражу принимает только суд. Законность и обоснованность избрания именно этой меры пресечения гражданину теперь каждый раз является предметом спора обвинения и защиты; судья — теперь арбитр, он разрешает этот спор, и вся ответственность — и юридическая, и психологическая — только на нем.        Другой важный момент — принцип состязательности и равноправия сторон в процессе. Различия со старым УПК — даже на визуальном уровне. Если раньше судья сам зачитывал обвинительное заключение и фактически обвинение произносилось от лица суда, то отныне это делает прокурор. Cуд теперь не обвиняет, он взвешивает «за» и «против», анализирует доводы защиты и обвинения и дает им оценку.        Судью избавили от обязанности возбуждать уголовное дело в случае обнаружения признаков преступления, принимать меры к установлению события преступления, виновных лиц и их наказанию. Все это сейчас — функция прокурора. И эти нормы создают предпосылки настоящей состязательности сторон в процессе.        Еще одна из новелл. Раньше, когда суд не мог вынести обвинительный приговор по причине того, что следствие чего-то недоработало, дело отправляли на дополнительное расследование. Доработанное, оно опять поступало в суд. Сейчас суд такой возможности лишен. Новым УПК закреплено, что отправить дело назад прокурору суд теперь может только со стадии предварительного слушания, и только в строго определенных случаях. Но сложившаяся годами практика, когда следственные органы вменяли человеку лишнее, «притянутое за уши», чтобы исключить так называемую неполноту следствия, существует и поныне.

       — Как получается, что судья и прокурор зачастую встречаются и обговаривают детали процесса, а адвокат при этом не присутствует?
       — Судьи привыкли к тому, что прокурор у них «друг» и что делают они одно дело. Обязанности у них были раньше одинаковые. И хотя у суда формально отобрали функции обвинения, он фактически продолжает играть ту же роль.

       — В любом случае все нововведения в УПК усложнили работу прокуратуры, которая теперь просто так не может выносить на судебное разбирательство откровенно сфальсифицированный и сырой материал. Но квалификация следователей оставляет желать лучшего — они просто не готовы к работе по новому закону. И многие дела стали «разваливаться» только потому, что построены исключительно на показаниях свидетелей, которые зачастую не являются на судебное заседание. Например, «дело Пичугина»… Многие адвокаты предрекают ему именно такой финал — ведь у прокуратуры нет ничего, кроме каких-то невнятных показаний. И сами следователи, догадываясь о своих слабых местах, стараются не допускать адвокатов до материалов дела и тем самым ставят под сомнение принцип состязательности сторон…
       — Мне трудно говорить что-то по делу, которое я не веду. Все зависит от того, на какой стадии находится процесс. Если адвокатам препятствуют ознакомиться с делом после окончания предварительного следствия, то, конечно, следственные органы грубо нарушают закон. Если уголовное дело не было закончено, то следователь вправе отказать выдать копии. Формулировка может быть такой: «Мы вас знакомим с материалами следственных действий, произведенных с участием вашего подзащитного. Но на данном этапе закон не обязывает нас позволять вам делать выписки, снимать копии и т.д.»…        У адвокатов есть право знакомиться с процессуальными документами: постановлением о возбуждении уголовного дела, документами о продлении сроков содержания под стражей, продлении сроков следствия, протоколами допросов и очных ставок, в которых был задействован подзащитный. Но это не означает, что до окончания следствия разрешат делать их копии.

       — И часто ли бывает так, что из-за противодействия следственных органов адвокат оказывается в заведомо проигрышной ситуации?
       — На практике такие случаи бывают. Но это не потому, что закон так построен.

А потому, что должностное лицо — следователь, дознаватель или даже судья — не выполняет своих обязанностей и требования, установленные законом. Просто игнорирует. Тут уже все зависит от настроя защиты. Но помешать адвокату сделать то, что он в данной ситуации может и должен сделать, — да, могут.

И таких случаев я могу вспомнить сколько угодно. Тут УПК ни при чем, это вопросы правоприменения. Знаете, есть такая поговорка: «Суровость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения».

И если ее перефразировать на новый лад, то получится, что закон тебе предоставляет множество прав, только сможешь ли ты их реализовать? Дадут ли тебе их реализовать?

               

        СПЕЦИАЛИСТОВ

       Семен АРИЯ, адвокат:
       — Роль адвокатов на предварительном этапе следствия в общем-то не изменилась. Появилась возможность чаще обращаться в суд, чтобы обжаловать промежуточные постановления. И было бы это хорошо, если бы этому не мешало состояние нашего реакционного правосудия. Например, в Генеральной прокуратуре выносят постановление о продлении сроков следствия, а адвокатов не знакомят с его содержанием. Естественно, они не могут ничего обжаловать. Или вот: арест теперь может санкционировать только суд. А прокуратура передает запрос сразу в суд — и снова в обход адвокатов.        Конечно, с делом адвокат может знакомиться только по окончании предварительного следствия — так и раньше было. Зато защита имеет право знать обо всех постановлениях судов. Если брать конкретный случай, например «дело Пичугина», когда в прокуратуре не дают копии, можно материалы дела читать с диктофоном. Плюс закон разрешает приносить свою копировальную технику.        На самом деле проблем немало. Осталась вся та убогость, которая была присуща судебной системе и раньше; преодолеть ее можно лишь тогда, когда состязательный характер процесса будет полноценным. Когда обвинительные материалы в зале суда защита сможет оспорить или попытаться опровергнуть. Иначе всегда будет получаться импровизация правосудия.

       Георгий КАГАНЕР, адвокат Алексея Пичугина:
       — Моих коллег, адвокатов Пичугина, вызвали в Генпрокуратуру для того, чтобы сообщить что-то «в интересах защиты».

А на самом деле нас предупредили, что на следующий день в Басманном суде будет слушаться дело по поводу продления срока содержания под стражей. Зачем обманывали, делали такой финт — я не знаю. Вообще, процессуальные нарушения происходили систематически.

Нам отказывались, например, предоставить доказательства и обоснования обвинения, хотя требования наши вполне законны.

       На примере этого дела стало ясно, что никакой состязательности на сегодняшний день нет. После того как мы обжаловали постановление Басманного суда в Мосгорсуде, нас наконец допустили к делу. Дали ознакомиться с материалами на 67 листах и при этом запретили что-либо записывать. Естественно, визуально столько информации не запомнишь. И мы подали еще одну жалобу, уже на имя председателя Мосгорсуда.

       Петр ТРИБОЙ, адвокат, бывший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры РФ:
       — В целом новый УПК — весьма прогрессивный, содержит массу нововведений. Но некоторые положения носят, на мой взгляд, декларативный характер.

Например, говорится, что можно обжаловать любое действие (бездействие), т.е. решение суда, прокурора, следователя, в том числе постановление о возбуждении уголовного дела. Но следователя и прокурора при этом никто не обязывает передавать копию постановлений адвокатам.

Механизм реализации этого права не разработан.

       Адвокат, скажем, имеет право собирать доказательства невиновности в соответствии с провозглашенным принципом состязательности. Но предоставлять эти данные он должен почему-то не независимому судье, а следователю — представителю стороны обвинения. Получается, что оценивает собранные мною доказательства тот, у кого на это свои интересы. Еще: разрешена встреча оперативных работников с подследственными. Известно, что это за встреча, что и зачем там делают с человеком. Это негласная процедура — а тут ее прописали в УПК… На такие встречи подследственный имеет право приводить своего адвоката, но вспомнит ли он о своем праве. Никакого ликбеза по кодексам государство не проводит. И что уж тут говорить, когда порой УПК не знают даже те, кто его применяет. Что касается взаимоотношений прокуратуры с судьями, то прокурора судья, конечно, слушает повнимательнее. Возможно, все изменится, когда судьи привыкнут все же быть арбитрами в процессе и сложится некая практика.        Адвокаты, бесспорно, должны быть ознакомлены с материалами дела, касающегося своего подзащитного. Особенно с постановлением о продлении срока следствия и содержания под стражей обвиняемого. В том числе по таким ключевым материалам адвокаты строят свою позицию. И процедура ознакомления должна быть рассчитана на нормальную человеческую память: не более 10 листов, иначе — разрешайте выписывать данные. Без соблюдения этих законных правил просто невозможно осуществлять толковую защиту.        

Google ChromeFirefoxOpera

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2003/09/15/17248-prokuror-sudie-ne-tovarisch

Прокуроры об актуальном в законодательстве

Ответсвенность прокурора и судьи
29 Сентября 2016

Разъясняет начальник отдела по обеспечению участия прокуроров в арбитражном процессе прокуратуры г. Москвы Виталий Сергеевич Мирошниченко

Согласно положениям статей 120-122 Конституции Российской Федерации судьи как носители судебной власти независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, судьи несменяемы и неприкосновенны.

За совершение дисциплинарного проступка, то есть виновного действия (бездействия) при исполнении служебных обязанностей либо во внеслужебной деятельности, в результате которого были нарушены положения Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» и (или) кодекса судейской этики, утверждаемого Всероссийским съездом судей, что повлекло умаление авторитета судебной власти и причинение ущерба репутации судьи, на судью может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде замечания, предупреждения, досрочного прекращения полномочий (статья 12.1 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации»).

Порядок привлечения к дисциплинарной ответственности судей Конституционного Суда Российской Федерации определяется Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации».

При наложении дисциплинарного взыскания учитываются характер дисциплинарного проступка, обстоятельства и последствия его совершения, форма вины и степень нарушения действиями (бездействием) судьи прав и свобод граждан, прав и законных интересов организаций, а также данные, характеризующие личность судьи, и его профессиональную деятельность.

Привлечение судей (за исключением судей Конституционного Суда РФ) к дисциплинарной ответственности отнесено к компетенции:

­­– высшей квалификационной коллегии судей.

– квалификационной коллегии судей субъектов Федерации.

Квалификационные коллегии судей формируются из числа судей федеральных судов, судей судов субъектов РФ, представителей общественности, представителей Президента РФ.

Нормы представительства установлены таким образом, что в квалификационных коллегиях судьи составляют большинство от общего числа (к примеру, в Высшей квалификационной коллегии – 18 из 29).

Закон запрещает избирать в состав квалификационных коллегий субъектов Российской Федерации председателей судов и их заместителей, а также избирать одновременно в совет судей (выборный орган, рассматривающий между конференциями судей все вопросы, отнесенные к компетенции последних, в том числе избрание судей в состав квалификационных коллегий вместо выбывших в период между конференциями) и квалификационную коллегию судей одного уровня. Судья не может быть членом квалификационных коллегий судей разных уровней, а также избираться на должность председателя или заместителя председателя квалификационной коллегии судей более двух раз подряд.

Порядок и основания привлечения судьи к дисциплинарной ответственности распространяются в том числе на судью, срок полномочий которого истек в связи с достижением им предельного возраста пребывания в должности, продолжающего осуществлять свои полномочия до окончания рассмотрения по существу дела, начатого с его участием, либо до назначения нового судьи в данный суд.

Инициировать дисциплинарное разбирательство имеют право председатель соответствующего или вышестоящего суда с представлением либо орган судейского сообщества с обращением, к которым прилагаются материалы, подтверждающие совершение судьей дисциплинарного проступка и содержащие характеристику судьи.

Квалификационная коллегия может самостоятельно истребовать иные материалы, которые сочтет необходимыми для рассмотрения. Также инициировать процедуру имеют право и граждане, которые направляют жалобу или сообщение, содержащее сведения о совершении судьей дисциплинарного проступка, непосредственно в коллегию.

Они проверяются коллегией самостоятельно, для чего из числа членов совета судей и членов квалификационной коллегии судей, а также представителей общественности и сотрудников аппарата квалификационной коллегии судей образуется комиссия, которая обязана доложить о результатах проверки.

В качестве альтернативы возможно направление жалобы или сообщения для проверки председателю соответствующего суда.

Квалификационная коллегия принимает решение большинством . Решение считается принятым, если за него проали более половины членов квалификационной коллегии судей, принимавших участие в заседании.

Если последствием решения для судьи является прекращение либо приостановление полномочий судьи или его отставка, оно принимается не менее двумя третями присутствующих членов. В этом случае ание – тайное, а решение должно быть мотивированным.

Решение подписывается председателем коллегиии секретарем. Решение подлежит оглашению, после которого вступает в законную силу.

Порядок работы квалификационных коллегий устанавливаются Положением о порядке работы квалификационных коллегий судей, утвержденным Высшей квалификационной коллегией судей РФ 22 марта 2007 года (в ред. от 19 мая 2016 года).

Решение о наложении на судью дисциплинарного взыскания не может быть принято по истечении шести месяцев со дня выявления дисциплинарного проступка, за исключением периода временной нетрудоспособности судьи, нахождения его в отпуске и времени проведения служебной проверки, и по истечении двух лет со дня совершения дисциплинарного проступка.

Судья не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при отправлении правосудия мнение или принятое судом решение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность судьи в преступном злоупотреблении либо вынесении заведомо неправосудного судебного акта.

Судья не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за сам факт принятия незаконного или необоснованного судебного акта в результате судебной ошибки, явившейся следствием неверной оценки доказательств по делу либо неправильного применения норм материального или процессуального права.

Решение квалификационной коллегии судей о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности может быть обжаловано в судебном порядке либо в Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации лицом, в отношении которого оно принято.Общий срок установлен в десять дней с момента получения копии решения.

Из изложенного следует, что вопрос привлечения судей к дисциплинарной ответственности относится к исключительной компетенции органов судейского сообщества, без участия представителей органов прокуратуры.

В силу Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» органы прокуратуры не осуществляют надзор за деятельностью судов.

Источник: https://www.mosproc.ru/about-law/osnovaniya-i-poryadok-privlecheniya-sudi-k-distsiplinarnoy-otvetstvennosti/

Могут ли инспекторы ДПС останавливать пьяных судей

Ответсвенность прокурора и судьи

Но это не так. Напомним, что особые условия применения обеспечительных мер и привлечения к административной ответственности в отношении судей и прокуроров появились не только что. Они действовали очень давно. Другое дело, что с некоторой периодичностью МВД пытается ограничить эти условия. Но Генеральная прокуратура активно отстаивает такие условия для прокуроров и судей.

Когда автовладельца могут освободить от наказания за нарушение ПДД

Напомним, в нынешнем регламенте по работе ДПС, утвержденным 664-м приказом МВД, в отношении прокуроров был прописан особый порядок. А в отношении судей устанавливался обычный порядок применения обеспечительных мер и привлечения к административной ответственности.

Приказ вступил в силу в октябре прошлого года. И тут же Генпрокуратура нашла в этом порядке несоответствие закону о статусе судей. Поэтому новым приказом N 948 МВД внесло поправки в действующий регламент, вернув судьям особый порядок. Приказ вступил в силу в феврале.

По сути, обычный порядок к ним мог применяться всего четыре месяца. Ведь до этого действовал регламент, утвержденный 185-м приказом МВД. А в нем у судей и прокуроров был одинаковый особый статус – тот же самый, что действует и сейчас.

При этом старый регламент действовал с марта 2009 года. То есть восемь лет. А до него действовали иные приказы, которые также обеспечивали особое положение на дорогах судьям и прокурорам.

Так что нельзя утверждать, что судьям разрешили ездить пьяными.

Инспектор, чтобы обеспечить безопасность других, должен не дать продолжить движения автомобиля

Каков же этот особый порядок? В случае, если прокурор или судья совершил правонарушение, инспектор должен составить об этом рапорт и вместе с другими материалами дела незамедлительно передать его руководителю подразделения ДПС. Руководитель уже направляет их вышестоящему прокурору для принятия решения по факту.

Если прокурор или судья оказались за рулем в нетрезвом состоянии, инспектор, чтобы обеспечить безопасность других участников движения, должен не дать продолжить движения автомобиля до устранения условий, препятствующих его движению.

При этом незамедлительно должен сообщить в дежурную часть для немедленного информирования органов прокуратуры. Эти условия легко устраняются. Для этого достаточно, чтобы на место происшествия приехал бы трезвый водитель и забрал машину. Задерживать ее инспектор ДПС также не может.

Принимать решение в отношении попавшегося будет его руководство.

Компетентно

Владимир Федоров, начальник ГАИ – ГИБДД МВД России с 1990 по 2003 год:

– Не понимаю, почему раздули из этого такую сенсацию. Такие требования были всегда, и всегда сотрудники Госавтоинспекции абсолютно спокойно привлекали к ответственности судей и прокуроров. Останавливает инспектор на дороге автомобиль. Если у него есть подозрения, что водитель нетрезв, то блокирует движение.

Раньше еще можно было от руля отстранять. Вот только удерживать силой такого водителя-спецсубъекта нельзя. Если он хочет уйти – пожалуйста. Пишется рапорт и передается руководству. Руководство направляет его руководству прокуратуры. А уже потом руководство этого водителя принимает решение, как с ним поступить. И это работало.

По судьям было несколько уголовных дел.

Кроме того, это еще и защита того же гаишника. А то заставит он судью или прокурора дыхнуть, а тот потом обвинит его в превышении полномочий. Поэтому такое решение позволит убрать конфликты на дорогах.

Верховный суд объяснил, почему авто может подешеветь за время страховки

Александр Лыткин, главный эксперт национального экспертного совета по обучению и тестированию водителей:

– Когда я работал инспектором на дороге, то задерживал помощника прокурора округа, в пьяном виде угнавшего грузовик с автобазы. “Продувать” нельзя было и тогда. Всегда сразу сообщали дежурному ГАИ. А тот уже сообщал дежурному прокуратуры, или в суды, или в комендатуру.

Военных ведь тоже нельзя было привлекать в обычном административном порядке. А далее уже на усмотрение этих ведомств. Кого-то наказывали. В отношении кого-то дело разваливалось. Ведь если нельзя применить алкотестер или направить к наркологу, то нет и доказательной базы.

А если прокурор обратит внимание на этот случай спустя шесть часов, то субъект, бывший за рулем, уже протрезвеет.

Мое личное мнение – такого не должно быть. Они такие же люди, как и все остальные. В Европе, например, ни у кого, кроме тех, кого охраняет государство, нет таких привилегий.

К тому же довольно часто в нетрезвом виде эти люди не предъявляют документов по непонятной причине. Каким образом сотрудник ДПС поймет, что перед ним спецсубъект? А потом в отношении этого сотрудника проводят расследование. Доказать, что задержанный не предъявил документ, всегда сложно.

Источник: https://rg.ru/2018/02/15/mogut-li-inspektory-dps-ostanavlivat-pianyh-sudej.html

Вопросы по закону
Добавить комментарий