Роддом не выдал тело умершего ребенка

Скандал в роддоме Калининграда: ребенок умер после отказа в лекарстве – МК

Роддом не выдал тело умершего ребенка

Главврач пожалела 20 тысяч рублей

В ноябре в родильный дом доставили женщину, которая на следующий же день родила мальчика. Малыш появился на свет сильно недоношенным — весом в 700 грамм, на 23-24-й неделе беременности и страдал от респираторного нарушения.

Помочь спасти ребенка мог бы препарат «куросурф», цена за флакон которого колеблется от 20 до 24 тысяч рублей. Но препарат не дали. Без него ребенок прожил всего сутки.

После смерти младенца родители обратились к сотрудникам правоохранительных органов с жалобой, и те выяснили, что главврач приказала медперсоналу не давать дорогостоящий препарат тяжелому пациенту и сделать все для того, чтобы он не выжил.

Свое решение она мотивировала в том числе и высокой стоимостью лекарства. Позже, чтобы не портить статистику, медицинский работник распорядилась «подчистить» документы и указать, что ребенок был мертворожденным.

Несмотря на весомые доказательства вины Белой в смерти мальчика, мнения пациентов роддома о случившимся разделились. Некоторые считают, что причина этой трагедии не в халатности главврача, а в том, что в учреждениях просто не хватает препаратов.

– Я рожала в другом роддоме, но понимаю, что везде, в принципе, картина одна и та же, – говорит молодая мама Юлия. – Когда я поступила, врачи сразу сказали быть готовой к покупке дорогостоящего лекарства. Проблема в том, что его выделяют в определенном количестве, а роддом не специализируется на преждевременных родах.

– 23 недели — это очень маленький срок, – соглашается другая пациентка. – Учитывая высокую стоимость препарата, возможно, врач просто не увидела смысла отдавать его и так безнадежному малышу. Плохо так говорить, но лучше отдать лекарство тому, у кого есть шанс выжить.

Тем временем, в Минздраве Калининградской области утверждают, что никакого дефицита препарата ни в регионе, ни, в частности, в роддоме №4 нет.

«Препарата „Куросурф“ в роддоме № 4 достаточно. Информация о том, что врачи вынуждены экономить на приобретении дорогостоящих препаратов для новорожденных и растягивать их применение в течение года, не соответствует действительности.

Случаев, когда врачами принимается решение о неназначении новорожденному дорогостоящих препаратов при наличии медицинских показаний, не зафиксировано», – заявил начальник управления информационной политики и взаимодействию со СМИ правительства Калининградской области Дмитрий Лысков со ссылкой на главу областного минздрава Александра Кравченко.

Мнения разделились и относительно профессиональных качеств самой Белой. Нашлось множество пациенток, говорящих о ней только словами благодарности и даже верящих в то, что произошедшее — заговор с целью сместить с места главврача неугодную сотрудницу.

– Я лично у Елены Валерьевны родила троих детей, врач – умница!, – говорит Алена. – Если ребенку было 23 недели – то зачем в 4 роддом повезли? На выхаживании недоношенных специализируется перинатальный центр, который для этого и построили.

– В этом роддоме я родила двух дочек, проходила, как возрастная, была в возрасте после 40 лет, – вторит Яна. – Елена Белая была моим врачом. Врач с большим сердцем, вежливая, с большой практикой работы. Там весь персонал с хорошим опытом. Даже и не верится, что такое произошло.

Появились и слухи о том, что Белую просто хотели «подвинуть» с места главврача.

– Я разговаривала вчера с врачами, которые лично знают ее – все в шоке от способов “увольнения” и очень хорошо отзываются о Белой, как о специалисте. Добавили, что ее несколько раз просили уволиться добровольно, – говорит другая пациентка Валерия.

– Что именно о ней говорят коллеги?

– Говорят, что она – человек-карьерист, но специалист хороший. Ее несколько раз пытались устранить до этого случая – предлагали уволится по собственному желанию. А после случившегося сразу же поставили нового человека. Лично я считаю, что просто надо было освободить место.

Правда, на вопрос о том, действительно ли Белая отказалась давать препарат тяжелому малышу и сфабриковала документы, собеседница «МК» ответить не смогла.

Оно и неудивительно — как бы ни хвалили этого врача пациенты и коллеги, а причины не доверять ей все же есть.

Как выяснилось, в этом роддоме погиб уже не один малыш — родители даже обращались в суд, но, к сожалению, выигрывали лишь копейки компенсации. Копейки, по сравнению с жизнью долгожданного ребенка.

Ольге Букреевой не посчастливилось оказаться пациенткой роддома №4 еще в далеком 2009 году. Женщина наблюдалась у той же самой Елены Белой, которая по словам пациентки не обратила внимания на жалобы Ольги и не оценила риск плохих анализов. Мальчик родился мертвым.

– 30 ноября ему должно было исполниться 9 лет. Надеюсь, этот день Белая встретит в тюрьме, – говорит Ольга. – Когда я услышала о том, что врач отказалась давать ребенку препарат и он умер, сразу поняла, о каком роддоме идет речь. А когда увидела фото Белой и узнали, что она теперь главврач — просто обомлела.

Ей плевать на пациентов. Моя беременность протекала нормально, я приехала в срок, все было планово. Белая даже не смогла нормально прочитать мои анализы: когда она увидела, что сахар повышен, просто замахала руками, сказала, что надо пересдать и убежала. Я поступила за день до ее дня рождения.

Когда зашла в ординаторскую, то увидела, что она принимает поздравления. Когда в тот же день пришли повторные анализы, сахар повысился еще больше. Несколько дней врачи пытались мне помочь, спасти — там уж было не до ребенка. Когда начались схватки и меня доставили в роддом, мальчик родился мертвым.

Я подавала иск на 2,5 миллиона рублей, но мне по решению суда выплатили только 150 тысяч.

– Белая пыталась как-то извиниться перед вами?

– О чем вы говорите! Она демонстрирует свое отношение к пациентам. Во время беременности я всегда набираю вес, так она вечно меня этим попрекала, возмущалась, мол: «Как можно так себя распустить!» Подделка документов для меня не новость.

Когда я обращалась в суд, представители роддома предъявили якобы сделанные результаты УЗИ, но никаких подобных процедур мне не проводили. То, что якобы деньги врачам дают — могу сказать, что у них прямо в отделении висела табличка: «пациенткам иметь при себе халат, тапочки…

и небольшую сумму денег». Когда я сказала об этом в полиции, табличку убрали.

– Были еще подобные случаи с кем-то, кроме вас?

– Не обращать внимание на жалобы пациенток в этом роддоме норма. Была одна девочка, пришла в свой день рождения, ей сделали УЗИ и выяснилось, что ребенок мертвый.

Вы знаете, что они сделали? Сказали: «Мест нет, завтра придешь, ляжешь и мы тебе вызовем роды»! И вот она здесь рыдала в истерике. Ну как так можно было? Была еще одна пара, буквально за месяц до меня, они пришли на плановые роды.

Должно было быть кесарево, но врачи решили, что рожать женщина будет сама. Как она сама считает, ребенок пострадал при естественных родах, через полгода он умер.

Еще одна трагичная история, в которой обвиняют роддом, произошла в 2015 году. Во время родов после укола медицинского препарата женщине стало плохо — развился анафилактический шок.

Медики провели кесарево сечение, но у мальчика все равно была диагностирована асфиксия — он находился без кислорода 10 минут. Этот малыш умер спустя два месяца после рождения.

Тогда убитые горем родители потребовали в качестве компенсации 25 миллионов рублей, но им по решению суда выплатили лишь 1 миллион 800 тысяч рублей

Эти истории — лишь то, что удалось узнать. А сколько их еще нерасказанных?

На данный момент Елена Белая находится в изоляторе временного содержания. В связи с широким общественным резонансом следователи будут ходатайствовать об аресте врача. Она подозревается в превышении полномочий.

Источник: https://www.mk.ru/incident/2018/11/16/skandal-v-roddome-kaliningrada-rebenok-umer-posle-otkaza-v-lekarstve.html

Почему в России мертвых детей выбрасывают на помойку

Роддом не выдал тело умершего ребенка

История с обнаруженными на Урале бочками с останками человеческих плодов высвечивает сразу несколько нерешенных проблем — и этических, и правовых. Обсуждать эту мрачную тему не очень хочется, но если ее не обсуждать, потом приходится иметь дело с выброшенными бочками мумифицированных младенческих останков…

История с обнаруженными на Урале бочками с останками человеческих плодов высвечивает сразу несколько нерешенных проблем — и этических, и правовых. Обсуждать эту мрачную тему не очень хочется, но если ее не обсуждать, потом приходится иметь дело с выброшенными бочками мумифицированных младенческих останков.

Биологические отходы класса Б

Никакого криминала следственные органы в деле о 251 человеческом плоде, сваленном в овраг возле Невьянска, не нашли. Плоды — это не люди, юридический статус у них — как у вырезанного аппендикса.

Терминология, в которой идет общественное обсуждение истории с бочками, едва ли не страшней самих бочек, набитых мертвыми человечками: «медицинский мусор», «биоматериал», «биологические отходы класса Б», а то и просто «отходы».

Класс Б — это отходы опасные, потенциально инфицированные и подлежащие обязательному сожжению; регулирует этот процесс СанПиН 2.1.7.728-99 по медотходам.

Как правило, больничные отделения заключают договоры со специальными организациями, которые вывозят медицинские отходы для «обезвреживания термическим способом» и «утилизации на полигоне». Проще говоря, их сжигают на мусоросжигательных заводах и вывозят пепел на свалку.

Так что с точки зрения закона под Невьянском нарушены только санитарные правила. «Российская газета» заключает текст об уральской находке так: «Специалисты считают, что в данном случае говорить об этике неправомерно, разве что об экологии и загрязнении окружающей среды».

Однако в нашем обществе довольно велика доля людей, считающих, что об этике как раз и надо говорить. Да, мы все подчиняемся закону. Закон основан на научных представлениях и считает плод человеком при рождении на определенном сроке. Закон обязателен для всех. Но с зачатия или с рождения считать человека человеком — это предмет не научного знания, а личного убеждения.

Люди, убежденные, что эмбрион или плод — тоже человек, противятся абортам и полагают, что выбрасывать преждевременно умерших детей на свалку — кощунственно. И если государство не обеспечивает таким детям никакого погребения, то родителям, не желающим утилизировать их как отходы, хотя бы следовало дать право похоронить их самостоятельно.

Однако сделать это легально родители чаще всего не могут.

Официально детьми не считаются

С 1 января 2012 года Россия перешла на критерии Всемирной организации здравоохранения, и теперь рожденным ребенок считается не с 28, как раньше, а с 22 недель, с весом от 500 граммов (согласно Приказу Минздравсоцразвития №1687н).

После этого срока ребенок при интенсивном выхаживании может выжить вне материнского организма. Ему положено свидетельство о рождении, а если родится мертвым или умрет — то свидетельство о смерти. До этого срока и с меньшим весом — не ребенок, а плод, не рождение, а выкидыш.

Эти дети считаются не людьми, а «биологическими отходами».

Их родители имеют законное право забрать их тела, но чтобы похоронить тело, нужно свидетельство о смерти. Оно нужно и для получения льгот: пособия на погребение, декретного пособия и материнского капитала — так что выписывать свидетельство для похорон плода никто не будет.

В 2009 году одна мать (в судебном определении — «М.»), у которой возникли проблемы с погребением рожденного на 23-й неделе ребенка без свидетельства о смерти, даже дошла до Верховного суда, требуя пересмотреть правила выдачи этого документа.

Верховный суд ей отказал (Определение от 19 ноября 2009 г. №КАС09-525): в этом случае «документом, достаточным для погребения умершего», является выписка из истории болезни.

Это определение — вообще, похоже, единственный нормативный документ во всей законодательной базе страны, где упоминается документальное основание для погребения плода.

На практике все происходит примерно так. Любовь Ковалева (фамилия изменена), социальный работник, рассказывает: «В 1983 году, в Саратове, я родила долгожданного мальчика в 22 недели. Он не выжил. Мне его отдали. Мы завернули его в чистую пеленку и похоронили в могиле родственников».

Наталия Волкова, детская писательница, родила мертвых девочек-двойняшек в 2004 году на сроке 25 недель. «Я сразу сказала, что хочу похоронить детей, это для меня очень важно, — воспоминает она. — Но тут меня начали врачи отговаривать: зачем, мол, тебе на всю жизнь могилка, чтобы плакать, — забудь поскорее.

Как это можно — забыть собственных детей?! Я написала заявление с просьбой выдать тела. Мне сразу сказали, что поскольку дети мои официально детьми не считаются, то и похоронить официально не получится. Никаких бумаг в роддоме не выдали, но дали телефон морга Морозовской больницы, куда отвезли девочек.

Мы позвонили туда, поговорили с сотрудником, он подробно и очень доброжелательно объяснил: что привезти с собой, как хоронить, чтобы не вызывать подозрений у служащих на кладбище. Похоронили в собственноручно сколоченном ящичке, в могиле дедушки».

Казалось бы, сейчас приняты нормативы ВОЗ, по которым дети Любови, Наталии и гражданки М. уже были бы признаны людьми и похоронены по-человечески. Увы, не все так просто. Художница Елена Москаленко (фамилия изменена) дважды теряла преждевременно родившихся детей, и оба раза ей не отдали тела.

Первый раз при старых нормах, второй — уже при новых, весной 2012 года. Ребенку, родившемуся на 23-й неделе в московском роддоме, записали вес 496 граммов и отказались спасать. «Я умоляла попробовать выхаживать его. Потом умоляла отдать тело. Мне сказали: у вас не ребенок, а выкидыш, это не человек, забудьте.

Наверное, я должна была в ногах у них ползать, чтобы выдали похоронить, но не хватило моральных сил. Никогда себе не прощу», — говорит Елена.

Работа горя

Далеко не все родители готовы и хотят сами хоронить своих детей. Мать обычно начинает чувствовать плод как отдельное существо только на пятом месяце, когда ощущает его шевеления. Чем позже срок, тем тяжелее терять ребенка: 12 недель и 21 — огромная разница.

https://www.youtube.com/watch?v=Jz85bPCUBxA

И утрату все переживают по-разному: одни уничтожают все, что напоминает об умершем ребенке, и стараются забыть его. А другим надо похоронить и отплакать над могилой. Врачи в российских роддомах обычно отговаривают забирать ребенка для похорон.

«Мы сейчас обязаны показать женщине мертвого ребенка; для многих и это — травма, — говорит в приватной беседе врач московского роддома. — Мы не рекомендуем забирать тело для захоронения, отмечать потом третий день, девятый, сороковой. Это лишняя травма.

Не надо зацикливаться на горе».

В России считается, что показывать умершего ребенка маме и тем более выдавать тело для погребения — это неоправданная жестокость. Некоторые матери сами не хотят этого.

Лариса Клюева (имя и фамилия изменены), мать двоих детей, вспоминает о третьем: «Я после выкидыша на 12-й неделе вообще не думала об этом ребенке и ни за что на свете не хотела бы его видеть. Меня волновало только, будут ли у меня еще дети».

Семьи стараются уберечь пережившую шок женщину от лишней боли, поэтому тела детей обычно оставляют в больнице, отказ забрать тело подписывают без матери, а если хоронят — тоже без нее. Оглушенные шоком матери ни на чем не настаивают.

По свидетельству врачей, забирают своих мертворожденных детей вообще считанные единицы, а если речь идет о плодах до 22 недель — такого почти не бывает.

Камилла, психолог, работающий с утратой, рассказывает: «Я часто встречаюсь с ситуацией, когда мамы, не прошедшие через фазу похорон, не увидевшие ребенка, продолжают мыслями возвращаться к нему, думать, что он, может быть, жив.

Если ребенка не держали в руках, не видели — его как будто нет, и работа горя не завершена. Но если мы даем ребенку психологическое право существовать, даем ему имя — матери может стать легче.

Одна из моих клиенток не могла забыть свой выкидыш и спустя пять лет; она решила посадить дерево в память о ребенке — и только с этого момента горевание пошло своим чередом, и горе стало ее отпускать».

Большинство матерей, которые потеряли и не оплакали своих слишком рано умерших детей, сталкиваются с негласным общекультурным запретом на горе: нет человека — нет проблемы, о чем плакать? Забудь, нового родишь.

Поговорить об ушедшем ребенке не с кем: люди боятся лишний раз ранить, не знают, что сказать, и мать остается наедине с грузом своего горя.

Некоторые не выдерживают, начинают сочинять, что ребенок жив, только его продали богатым; ищут его могилу, судятся с роддомом…

Сын Вероники Верейской (имя и фамилия изменены) умер, прожив 18 часов. Матери, как водится, ребенка не показали, несмотря на ее просьбы. Она почти сразу усыновила отказника, но много месяцев пыталась узнать, что стало с телом ее сына.

Сейчас, через 21 год молчания, Вероника плачет, рассказывая, как искала его: «Я больше всего боялась, что его залили формалином и показывают студентам. Через два года я нашла патологоанатома в морге, куда его отвезли, и выяснила, что его кремировали и похоронили на территории кладбища при монастыре.

Но у меня нет могилы, на которую можно прийти, и я все равно вглядываюсь в лица на улицах и ищу его».

Прощание по-шведски

Многие страны позволяют скорбящим родителям считать своих детей детьми и до 22-недельного срока. Например, в Швеции (вообще известной своим спокойным, принимающим отношением к смерти) официально существуют два способа решать посмертную судьбу плода, условно их можно назвать анонимным и персональным.

Анонимный способ — то же, что и в России: кремация вместе с другим «биологическим материалом». Но есть и персональный способ. В этом случае в больнице проводят маленькую церемонию, обычно при участии больничного священника (большинство шведов формально считаются протестантами).

Ребенку дают имя (церемония так и называется — namngivning, имянаречение), фотографируют личико, делают отпечаток ножки и ручки на память для родителей. Видеть или не видеть плод, давать или не давать имя, нужны фотографии или нет — выбор родителей.

Обычно все это бывает им нужно где-то с четвертого месяца беременности, когда ребенок обретает человеческие черты. Но бывает и так, что они просят проститься с пятисантиметровым плодом, который и в этом случае сохраняют и приносят им на салфеточке.

Такую церемонию прощания иногда проводят даже после абортов, особенно тех, которые проводятся по медицинским показаниям.

При клиниках работают специалисты, которые называются «кураторами»: они там именно для того, чтобы разговаривать с родителями по-человечески, информировать их о возможности выбора, устраивать церемонии, налаживать контакты со священниками (мусульмане, например, часто зовут муллу); контактировать с похоронным бюро. Впрочем, у нас к смерти относятся иначе, и шведский опыт для россиян скорее шок, чем помощь.

Так вот, об этике

Когда ищешь, как похоронить умершего кота, — все понятно: есть специальные ритуальные агентства, кота можно за отдельную плату индивидуально кремировать и получить урну с пеплом.

Но когда ищешь, как похоронить ребенка, рожденного до 22 недель, находишь только СанПиНы по утилизации медотходов. Государство и само не гарантирует в этом случае достойного погребения и выбора семье не оставляет.

Нет никакой легальной и понятной альтернативы больничной утилизации. А общество может помочь матери только рекомендацией «забудь».

Так всем легче: прикинуться, что этих детей совсем нет и никогда не было. Унести, спрятать, сжечь, забыть, не видеть в упор. Сделать вид, что в истории с пресловутыми бочками все упирается в вопросы санитарии.

Да, но только в вопросы душевной санитарии: это прежде всего для нас, живых, психически антисанитарно выбрасывать наших мертвых на помойку, от этого происходит общая гангрена всего социума.

Хотя мертвым, наверное, все равно.

Источник: https://novayagazeta.ru/columns/53899.html

«Будь проклят тот день»: как младенцы умирают в роддомах

Роддом не выдал тело умершего ребенка

Следственный комитет по Ставропольскому краю возбудил уголовное дело по факту смерти новорожденного в Минераловодском родильном доме. По данным следствия, мальчик появился на свет в мае 2019 года в стенах местного роддома. Тогда врачи оценили его состояние как удовлетворительное и поместили под наблюдение в детскую палату.

«Однако на следующий день состояние младенца резко ухудшилось, и в тот же день он скончался. Согласно данным медсправки, смерть мальчика наступила от врожденной двусторонней пневмонии легких», — сообщается на сайте СК.

Однако родители умершего ребенка – Денис и Дарья Ищенко — с версией врачей не согласны.

По их словам, когда малышу стало хуже, его передали в руки врача-неонатолога Григория Кокоева, который сразу записал предварительный диагноз: «Транзиторное тахипноэ? ВУИ. Пневмония?».

Тогда же он сообщил напуганным родителям, что спасти ребенка можно – нужно только провести искусственную вентиляцию легких и рентгенологическое исследование органов грудной полости.

При этом, если диагноз Кокоев поставил в 9.00, то к рентгену он приступил только около 16.00. За это время состояние ребенка резко ухудшилось, и через несколько часов он умер.

Добиться от врачей внятного объяснения причин смерти ребенка семья Ищенко так и не смогла: они твердили, что малыш родился недоношенным, а также с множеством врожденных болезней. Тем не менее медик, которая принимала роды, заявила, что во время вскрытия тела ребенка болезни, которые приписали ему, зафиксированы не были, указали Ищенко.

«Все органы были чистые, не было ни сепсиса, ничего», — рассказали они телеграм-каналу Mash.

По словам отца ребенка Дениса Ищенко, врач-неонатолог Кокоев лично подошел к нему и сообщил, что разные заболевания появились в истории только для того, чтобы родителям быстрее выдали свидетельство о смерти.

В настоящий момент на основании заявления от родителей скончавшегося новорожденного СУ СК РФ по Минеральным Водам возбудило уголовное дело для установления всех обстоятельств произошедшего.

«Следователи СКР назначили ряд судебных экспертиз для установления точной причины смерти мальчика и обстоятельств оказания медицинской помощи ему и его матери. По делу допрошены потерпевшие, свидетели, изъята медицинская документация», — уточнили в ведомстве. Расследование уголовного дела продолжается.

«Он мертв»

Семья Ищенко оказалась далеко не единственной парой, которая могла пострадать от действий врачей в Минераловодском родильном доме. В феврале 2019 года туда легла Татьяна Ковешникова.

Роды ее сына обещали быть тяжелыми — у плода было двойное тугое обвитие пуповины вокруг шеи, при котором настоятельно рекомендуется кесарево сечение.

Однако врачи почему-то решили положиться на волю случая и отправили девушку рожать самостоятельно.

Родить живого младенца у Татьяны и правда получилось — так утверждали все врачи, но не неонатолог Григорий Кокоев. Сразу после родов врач перенес младенца в другую комнату со словами: «Он мертв». При этом, как утверждает семья Ковешниковых, он даже не пытался надеть на малыша кислородную маску. В настоящий момент по факту гибели младенца СК Ставропольского края запустил проверку.

Как рассказали «Газете.Ru» в самом Минераловодском родильном доме, врач Григорий Кокоев, к которому у обеих пострадавших семейных пар есть претензии, со своего поста уволился.

«Григорий Кокоев в нашем роддоме больше не работает. Уволился по собственному желанию в мае месяце. Где он работает в настоящее время, неизвестно, так как врачи не предоставляют нам эту информацию, она конфиденциальна», — рассказала секретарь приемной главного врача роддома.

Тем не менее, как утверждает Mash, Кокоев продолжает работать по профессии в ГБУЗ СК «Ессентукская городская клиническая больница» в отделении реанимации. «Обвинения никакого не предъявлено. Давайте дождемся окончания следственных действий. И тогда будем разговаривать более предметно», — заявил Кокоев телеграм-каналу.

«Это конвейер, на нас делают деньги»

На сайтах, где роженицы оставляют отзывы о Минераловодском родильном доме, встречаются в основном положительные комментарии – девушки и женщины хорошо отзываются и о персонале, и о палатах, и о питании. Однако находятся и те, кто больше никогда не переступит порог этого заведения.

«Пришла я в стационар по направлению, так как была угроза прерывания беременности из-за гематомы. Врач посмотрел результат УЗИ, и в очень грубой форме сказал: «Если хотите сюда за тремя таблетками в день ходить — то ходите». Вот такие недоврачи не должны работать.

Я расстроилась и разнервничалась, и у меня подскочило давление. Хотя в моем положении нервничать противопоказано. Вот так вот, мы к ним за решением проблемы, а получается – наоборот», — говорится в отзыве пользовательницы портала «Prodoctorov» от января 2019 года.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2019/08/09/12568279.shtml

Анализ ДНК показал, что биологическими родителями умершего младенца являются совсем другие люди, заявили родственники молодой женщины.

Женщине, родившей дочь, выдали тело новорожденного мальчика

21-летняя Гульжахон Каримова родила в Самаркандском областном перинатальном центре утром 28 февраля. Акушерки сообщили ей о рождении девочки.

Однако радость молодой матери не продлилась долго – вечером того же дня ей сообщили, что ребенок умер, а после выдали тело мертвого новорожденного мальчика.

Родственники Гульжахон Каримовой говорят, что после выписки из роддома у молодой роженицы возникли сомнения относительно того, что врачи выдали ей тело собственного ребенка. Они решили не хоронить новорожденного и обратились в органы внутренних дел города Самарканда с просьбой провести анализ ДНК для установления родственных отношений между молодой женщиной и умершим младенцем.

Результаты экспертизы, проведенной в ДНК-лаборатории Республиканского центра судебно-медицинской экспертизы имени Х. Сулейманова подтвердили сомнения Гульжахон Каримовой и ее родственников: биологическими родителями умершего младенца являлись совсем другие люди.

– Когда мы начали омывать тело младенца, увидели, что это мальчик. Мы сразу поехали в роддом и сказали врачам: «В документах написано, что у Гульжахон родилась дочь, а вы выдали нам тело мальчика». А работники роддом заявили нам в ответ: «Какие проблемы, напишем, что родился мальчик».

После этого мы решили провести ДНК-анализ. Тело младенца два дня находилось на экспертизе. Потом мы похоронили его. Результаты анализа стали известно спустя четыре месяца, ребенок на сто процентов оказался не нашим.

Получается, что мы похоронили ребенка чужих людей, – рассказывает Гуландом Каримова, мать Гульжахон.

Собеседница утверждает, что подмена младенцев в самаркандском роддоме была преднамеренной.

– Либо работники роддома специально подменили нашего младенца на мертвого, а нашего отдали другим людям, либо просто перепутали тела мертвых младенцев. Потому что врачи сказали, что в тот день в роддоме умерло пять новорожденных.

Я буду благодарна богу, если нашего ребенка отдали другим. А что мне делать, если тело нашего мертвого младенца отдали другим людям? В какой могиле я буду искать его тело?, – плачет в разговоре с нашим репортером Гуландом Каримова.

В Генеральной прокуратуре Узбекистана Радио Озодлик подтвердили факт подмены младенцев и сообщили, что возбуждено уголовное дело по статье 124 («Умышленная подмена ребенка, совершенная из корыстных или иных низменных побуждений») УК Узбекистана. Ведется доследственная проверка.

За один день в роддоме умерло пять младенцев

По данным пресс-службы Генпрокуратуры, с 8 часов утра 27 февраля по 8:00 1 марта 2019 года в Самаркандском областном перинатальном центре родили 36 женщин, родились 37 младенцев.

«Зарегистрировано, что с 28 февраля по 1 марта 2019 года 5 из 37 родившихся младенцев умерли от различных диагнозов», – говорится в официальном сообщении.

Причины смерти за один день сразу пяти новорожденных в одном роддоме – пока не установлены.

В Генпрокуратуре сообщили, что по данному факту 6 июня была создана следственная группа, которая занимается установлением причин смерти новорожденных. Данная ситуация взята под особый контроль надзорного органа.

Согласно последнему докладу Всемирной организации здравоохранения, в 2017 году в Узбекистане из каждой 1000 родившихся живыми младенцев 20 умирали.

А это означает, что в стране один из 50 родившихся живыми младенцев умирает. Случай в Самаркандском областном Перинатальном центре, где за один день умерли 5 из 37 младенцев, показывает, что в Узбекистане умирает каждый седьмой родившийся живым младенец.

В прошлом месяце прокуратура Янгиюля (Ташкентская область) выявила случай продажи новорожденного в местном роддоме. Акушер-гинеколог сообщила одной из рожениц, что ее дочь, родившаяся 1 апреля 2019 года, якобы умерла, а сама продала младенца другой женщине за 100 долларов США.

В феврале этого года в роддоме в городе Ургенче (Хорезмская область) арестовали сотрудницу областного перинатального центра, которая пыталась продать своей знакомой новорожденного ребенка за 200 долларов США.

В феврале 2017 года президент Узбекистана Шавкат Мирзияев заявил, что «самое большое взяточничество в родильных домах».

«С этим надо заканчивать. В роддомах эти поборы уже воспринимают как норму жизни. Обязательно нужно давать деньги акушеркам». Где это написано? Нигде не написано. Все недовольны», – возмущался глава государства.

Радио Озодлик

Источник: https://rus.ozodi.org/a/30008487.html

История женщины, которая не может найти тело умершего ребенка

Роддом не выдал тело умершего ребенка

В редакцию Кaktus.media обратилась Малика (имя изменено). По словам женщины, в родильном доме у нее умер ребенок при странных обстоятельствах. А сейчас она даже не знает, где тело ее малыша.

Рассказ публикуется в сокращении.

Появление ребенка на свет

– 1 июля 2018 года я приехала на работу и у меня заболел живот. Как и все беременные женщины-паникерши, я вызвала скорую. У меня была 33-я неделя. Беременность протекала хорошо, все показатели и анализы были в норме: в моче белка не было, сахара в крови тоже.

Врач направил меня в роддом. Мы поехали сначала во 2-й роддом, но там они готовились к ремонту, и в итоге я попала в 6-й роддом.

Мне сделали УЗИ, там сказали, что все хорошо, после чего отправили обратно в приемное отделение, врач сказал, что мне нужно срочно проводить операцию кесарево сечение.

Я попросила его сходить со мной снова на УЗИ, потому что там меня заверили, что все хорошо. Но медик отказался. Тогда у меня началась паника, и я расплакалась. И начала отказываться от кесарева сечения.

Когда меня начали оформлять, то я сразу сказала, что в браке я не состою.

Отметила, что на учете стояла в ЦСМ №18. Меня положили в роддом, но я продолжала отказываться от кесарева.

Потом пришел Искендер (биологический отец ребенка, имя изменено) и заставил меня подписать бумаги о проведении кесарева сечения. У нас с ним были такие отношения… Когда он узнал, что я беременна, то сказал, что не хочет этого ребенка. И вообще подверг сомнению, что это его ребенок.

Мне провели операцию под эпидуральной анестезией. Родился мальчик. Он заплакал сразу. И такой хорошенький был. Потом меня отвезли в реанимацию. Мне было всю ночь плохо, болело сердце так, что аж отнималась левая рука. Я всю ночь не могла уснуть. Мне кололи обезболивающее. Утром перевели в палату отделения.

Первые сутки после родов

Я пошла посмотреть на сына. Мне сказали поменять ему подгузник. Он был таким маленьким, что было аж страшно, и я попросила показать, как это сделать. Потом поменяла. Затем мне сказали принести молозиво. Еще я сходила на УЗИ, где специалист удивилась, что меня “кесарили”.

Примерно в 6 вечера принесла молозиво. До этого я навещала сына: он плакал, писал в подгузник, все с ним было хорошо. Меня насторожило, что бирка была у него не на руке, а лежала рядом. Но меня заверили, что поменять детей никак не могут.

Медсестра покормила ребенка молозивом. Я сходила на обработку шва, пришла в палату.

Часов в 10 вечера ко мне пришла медсестра и сказала, что ребенку плохо, попросила купить лекарство “дофамин-ферейн” (раствор для инъекций), потому что у них этого медикамента нет.

Так как делать кесарево меня заставил Искендер, то я позвонила ему и попросила купить лекарство, я не в состоянии была ездить и искать препарат.

Моя палата была третьей от реанимации, где лежал мой малыш. Я зашла, там они какие-то манипуляции проводили с моим ребенком. Потом врач почему-то позвала и Искендера, хотя я его не представляла вообще, тем более как отца ребенка.

После вышла врач, села на стол, закинув ногу на ногу стала “допрашивать”, состояла ли я на учете или нет, как протекала беременность, была ли угроза выкидыша. Зачем это спрашивать? Она должна была находиться в это время с ребенком.

Она меня допрашивала, затем Искендер не выдержал и сказал: “Пусть она уже идет в палату”. Время было 23:10 примерно.

Я ушла в палату и не могла заснуть: сердце было не на месте. Я ходила в реанимацию новорожденных, и мне говорят, что врача нет, но она подойдет ко мне. Последний раз я заходила в 6:00-6:30. Мне снова сказали, что врач занята. Меня начинает клонить ко сну, потому что я не спала почти двое суток. Где-то в 11-м часу утра мне сказали срочно идти, потому что вызывает врач.

Сообщение о смерти ребенка

Я прихожу, мне сообщают, что ребенок умер, и врач уходит.

Я зашла в палату, села на кровать, потом снова пошла в реанимацию и со слезами попросила у какой-то женщины, там работавшей, позвать врача, но та сказала, что врачу не до меня. Когда и почему умер мой ребенок, мне не сказали.

А потом – уже намного позже – выяснилось, что это случилось давно. И медики заявили, что они мне не говорили об этом, потому что якобы меня жалели: вдруг у меня шов разойдется и начнется кровотечение. Помимо прочего, Искендер запретил им мне сообщать о смерти ребенка и просил подождать до утра. А лекарство в 22 часа ночи меня отправлять купить – можно было?

Почему мне не сказали сразу, когда ребенок умер? Почему не назвали причину смерти? Я – единственный законный представитель ребенка.

Минут 15-20 я пробыла со своим умершим малышом. Потом меня оттуда попросили уйти. Я пошла в палату собирать вещи. Тело ребенка отправили в морг.

Из-за того что я думала, будто малыш умер 3 июля, у него надгробная табличка датирована этим числом. А оказалось, что смерть произошла в 22:50, когда я была в реанимации, а врач в кабинете с Искендером.

То есть 13 (!) часов мне не говорили, что моего мальчика уже нет на свете. На вопрос, почему решение говорить мне или нет принимал Искендер, сказали, что он же биологический отец.

А есть этому доказательства? Может, они ДНК-экспертизу провели? Я им не говорила, кто отец моего малыша. Так как я была не в курсе, что Искендер приходил в больницу и оплачивал за мои роды (кесарево сечение, медикаменты ребенку и мне и т. д.

– с его слов), потому что в палату ко мне он не заходил.

Похороны ребенка

Из морга тело сына забрала не я, а Искендер Так как ему в роддоме выдали посмертный эпикриз. Несмотря на то что у него нет никаких документов, подтверждающих его отцовство, ему выдают документы для получения моего ребенка из морга.

Может, причина в том, что Искендер является действующим сотрудником МВД КР? То есть по сути тело отдали третьему лицу. Он написал, что он якобы отец, но при этом указал, что забирает родственника. Мы с Искендером в браке не состоим. Между тем он написал заявление, что проводить вскрытие не нужно.

Почему-то он мне не сказал, что нужно писать такое заявление, и сделал это за меня.

3 июля 2018 года моего малыша похоронили, но на самом захоронении меня не было (мусульманские обычаи запрещают это делать). И я не видела могилку. Но там стояла оградка, надпись которую я потом убрала, чтобы исправить дату смерти, но эта оградка осталась.

На кладбище я ездила со своими знакомыми: одна ездила к своим родителям, другой к бабушке, и я не могла найти могилку и все время звонила Искендеру. Он говорил: “Если там оградка стоит и надпись, значит она и есть. Мне некогда приезжать”.

Затем тело ребенка эксгумировали. Результаты экспертизы показали, что это чужой ребенок: мой малыш при рождении весил 2 200, а эксгумированный – более 3 килограммов. То есть Искендер указал мне не на ту могилку, установил оградку не там, где нужно было.

А потом сказал, что не ту могилу вскрыли. Потом на два холмика указал и заявил: “Или эта, или эта. Точно не помню”.

После того как следователь и судмедэксперты уехали, Искендер вырвал ограду и переставил на тот холмик, где показал, якобы сотрудники кладбища перепутали.

В итоге я даже не знаю, где похоронен мой мальчик и от чего он умер. Я все это время ходила на чужую могилку.

Следствие по поводу смерти ребенка

Еще такой момент: 16 июля 2018 года я писала в прокуратуру по поводу действий следствия. Однако никакого результата не добилась. Я была вынуждена обратиться в Совет безопасности, те направили поручение в Генпрокуратуру.

Источник: https://kaktus.media/doc/387567_mat_ymershego_v_roddome_rebenka:_ia_ne_mogy_nayti_telo_moego_malysha.html

Вопросы по закону
Добавить комментарий