Суд отказал в копировании на флешку истца аудиозаписи судебного заседания, правомерно ли это?

Суд удалил правозащитника с заседания за попытку вести аудиозапись

Суд отказал в копировании на флешку истца аудиозаписи судебного заседания, правомерно ли это?

Пока в стране обсуждаются новые поправки в УПК, предлагающих ввести обязательную аудиозапись судебных заседаний, в регионах происходят удивительные вещи.

В редакцию “РГ” обратился челябинский юрист, руководитель общественной организации Центр защиты прав Евгений Васильченко, который сообщил, что его попросту удалили из судебного процесса, когда он решил зафиксировать происходящее на диктофон.

– запись – хороший сдерживающий фактор для проявления эмоций всеми участниками судебного процесса, особенно когда речь идет о спорных имущественных вопросах, взыскании алиментов и прочих больных темах, – считает юрист.

– Поэтому я сразу уведомил мирового судью о намерении записывать заседание на диктофон. На что от судьи в весьма резкой форме последовало требование его не включать.

А когда я поинтересовался правомерностью этого запрета, судья и вовсе попросила удалить меня из зала. Якобы за нарушение порядка.

Медведев: Мир должен договориться о честных правилах правосудия

Попытка Васильченко выяснить, насколько обоснованными были требования судьи, результатов не принесла. На заявление в Квалификационную коллегию судей Челябинской области пришел ответ от председателя районного суда Челябинска – того самого, в ведении которого находится вышеупомянутый участок мировых судей.

В нем руководитель суда, сославшись на часть 7 статьи 10 ГПК РФ, подтвердил право участников и граждан, присутствующих в открытом процессе “в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства”.

Отметил, что по закону разрешения суда требуется только на фото- и видеосъемку, а также трансляцию заседания по радио, телевидению и в Интернете. Однако строкой ниже неожиданно резюмировал, что “разрешения на ведение аудиозаписи судебного заседания мировой судья не давала”.

Из чего, по всей видимости, должно следовать, что, включив диктофон, юрист ослушался судью и тем самым нарушил порядок.

– Так все-таки имеем мы право в суде включать диктофон или должны прежде спрашивать разрешения у судьи? Я из полученного ответа этого так и не понял, – разводит руками Васильченко.

По закону разрешения суда требуется только на фото- и видеосъемку, а также трансляцию заседания по радио, телевидению и в Интернете

Добиться сколько-нибудь вразумительного разъяснения не удалось и корреспонденту “РГ”.

В ответ на запрос в Квалификационную коллегию судей региона нам пришло подробное описание движения жалобы юриста: почему она была направлена председателю районного суда, почему ККС не стала проводить собственную проверку инцидента и почему не возбудила в отношении судьи дисциплинарное производство. По Положению о работе Квалификационных коллегий судей РФ для этого требуется официальное “представление председателя соответствующего или вышестоящего суда”.

Но позвольте, ведь никто и не просил наказывать судью! Речь шла лишь об оценке правомочности его действий. Ведь люди должны знать, насколько далеко распространяются полномочия судьи, и может ли он запретить то, что законом разрешено. Все остальные перипетии этой истории вторичны. Однако именно на этот ключевой вопрос в ККС региона ответа почему-то не дали.

Зачем предлагается ограничить “миграцию” начинающих адвокатов

Пришлось направить повторный запрос: имел ли судья право требовать прекращения аудиозаписи в открытом процессе и удалить человека на основании отказа ее прекратить? Однако и новый запрос не прояснил ситуацию.

На это раз Квалификационная коллегия судей сообщила, что в ее компетенцию не входит “оценка процессуальных действий мирового судьи при рассмотрении конкретного гражданского дела”.

Допустим, но как это сочетается с функциями этого судейского органа по оценке “уровня профессиональных знаний, деловых и моральных качеств судей”? Другими словами, если мировой судья действовал правильно, то почему его действия идут в разрез с ГПК РФ, разрешающим ведение аудиозаписи? Не является ли запрет нарушением прав участников процесса? Этот вопрос остался открытым. Возможно, эта публикация побудит вышестоящие органы судейского сообщества дать оценку возникшей ситуации.

https://www.youtube.com/watch?v=76g4zFLjXMM

В опубликованном “РГ” постановлении Пленума Верховного Суда РФ (от 26 июня 2008 года) четко сказано о праве граждан “с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства без разрешения суда (судьи)”.

В своей жалобе Васильченко указал, что Кодекс судейской этики предъявляет к судьям особые требования. Резкое, высокомерное или грубое обращение со стороны судьи не допускается. И ведение аудиозаписи судебных заседаний сегодня, по сути, является, единственной защитой граждан от подобных проявлений.

Может быть, поэтому аудиопротокол до сих пор и не приветствуется некоторыми судьями?

Источник: https://rg.ru/2018/05/20/reg-urfo/sud-udalil-pravozashchitnika-s-zasedaniia-za-popytku-vesti-audiozapis.html

Замечания и возражения на действия председательствующего в уголовном процессе

Суд отказал в копировании на флешку истца аудиозаписи судебного заседания, правомерно ли это?

Адвокатам нередко приходится сталкиваться с ситуацией, когда в ходе рассмотрения дела в суде, судья (председательствующий в судебном заседании), немотивированно отклоняет ходатайства защитников, снимая вопросы допрашиваемым лицам, или иным образом уклоняется от совершения процессуальных действий.

 

При этом, низкое качество ведения (изготовления) протокола судебного заседания, уже стало притчей во языцех, а с учетом того, что некоторые судебные процессы могут длиться годами, вследствие чего многие важные моменты судебного следствия имеют свойство забываться, большое значение приобретает фиксация нарушений прав подсудимых, допускаемых на этой стадии уголовного процесса.

 

В условиях тотального обвинительного уклона, действительно мотивированный, и обоснованный всеми исследованными доказательствами приговор, является редкостью, вследствие чего, защитникам, уже на стадии судебного следствия в суде первой инстанции, не лишним будет позаботиться о приобщении к материалам дела своих аргументов, касаемых отдельных его эпизодов, в полной версии, а не в извращенном и сокращенном виде, в котором правовая позиция адвоката впоследствии будет (если вообще будет) отражена в протоколе судебного заседания.

 

Возможность донести до суда (в т.ч. и кассационной и надзорной инстанций) свое мнение в неискаженном виде, предоставляет ч.3 ст. 243 УПК РФ РФ, регламентирующая то, что «Возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего заносятся в протокол судебного заседания».

  Однако, эту возможность редко кто из адвокатов использует в своей практике, поэтому мы и хотим рассказать о случае практического применения рассматриваемой нормы по конкретному уголовному делу, рассматриваемому в федеральном суде Новосибирского района, НСО.  

Суть дела такова:

 

По делу, по которому наши подзащитные обвиняются в присвоении чужого имущества в особо крупном размере (ч.4 ст. 160 УК РФ РФ), потерпевшим, в период предварительного следствия, признано юридическое лицо – ООО «Крестьянский двор», которое на разных стадиях процесса, представляли разные лица, на основании доверенностей, выданных от имени этой фирмы.

 

В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции выяснилось, что с 17.02.2011 г. ООО «Крестьянский двор» ликвидировано по решению учредителей, т.е. более не существует. Правопреемников не имеется.

  Стороной защиты суду был представлен и приобщен к материалам дела оригинал выписки из ЕГРЮЛ о ликвидации юридического лица – потерпевшего, и заявлено о недопустимости дальнейшего участия в процессе представителя этого, уже не существующего потерпевшего.  

Вопреки ожиданиям, судьи (дело рассматривается коллегией из трёх судей), совершенно не придали значения заявлению защиты, высказавшись примерно так:

  — «Ну и что, раньше ведь юрлицо было, и представитель был допущен законно». — «Я вообще не понимаю, зачем вы нам об этом говорите. Какое это имеет отношение к обвинению?» — и резюме — «Это уголовный процесс, и для суда не имеет значения, ликвидировано юридическое лицо или нет. Продолжаем».  

Естественно, мы попытались дать развёрнутые пояснения, однако, суд перешел к допросу свидетелей…

  Посовещавшись между собой, защитники подготовили письменные замечания на действия председательствующего, которые были оглашены и приобщены к материалам дела в следующем судебном заседании.  

Судьи выслушали замечания молча…

 

Представителем ликвидированного потерпевшего было заявлено, что все права потерпевшего (ликвидированного юрлица) переданы по договору цессии его учредителю (тоже уже бывшему) – Чепурину С.П., являющемуся свидетелем по этому делу, и одновременно подсудимым по другому уголовному делу (о мошенничестве).

Адвокатом Соловьевой Л.Г., было заявлено ходатайство о замене потерпевшего — ликвидированного ООО «Крестьянский двор», его «правопреемником» Чепуриным С.П.

В обоснование ходатайства, суду был предъявлен договор уступки права требования (цессии) от 11.02.2011 г. (за 6 дней до исключения из госреестра), подписанный между ликвидированным потерпевшим – ООО «Крестьянский двор», и его учредителем – Чепуриным С.П.

, согласно которому, новому кредитору передаются права требования «о возмещении вреда по уголовному делу № 91036, определяемые в размере 2 971 210 рублей с Елисеевой Елены Олеговны и Хохлова Кирилла Александровича (обвиняемые по настоящему делу)».

Защитники возражали против приобщения этого договора к материалам дела, а так же указывали на его ничтожность, в связи с очевидной невозможностью передачи по гражданско-правовой сделке, процессуальных прав стороны уголовного процесса.

Однако, и на этот раз, судьи не восприняли наши аргументы, и под предлогом необходимости предоставления времени для подготовки заключения гособвинителю, отложили рассмотрение ходатайства до следующего судебного заседания.   Следующее судебное заседание началось с заявления новых замечаний на действия председательствующего, с изложением позиции защиты по вопросу невозможности передачи процессуальных прав и недействительности такого договора уступки прав требования (цессии).

Эти замечания судьи слушали уже «скрипя зубами»…

  После оглашения замечаний, гособвинителем было дано заключение, в  котором, о чудо, фактически были воспроизведены все доводы защиты.  

В итоге судьи, посовещавшись на месте,  огласили определение (протокольное) об отказе в удовлетворении ходатайства адвоката Соловьевой Л.Г., однако никакого решения о её дальнейшем участии в процессе не прозвучало.

Но это уже совсем другая история…

Источник: https://pravorub.ru/articles/11401.html

Вопросы по закону
Добавить комментарий